– Верно, но она использовала свое официальное положение и государственные средства для сведения личных счетов. Такая вендетта, может быть, и характерна для Вашингтона, но является противозаконной. – Хольцман выключил двигатель и жестом показал Пламеру, что можно выходить.
Внутри они увидели маленькую женщину, хозяйку магазина, и кучу детей американо-азиатской наружности, которые раскладывали на полках товары перед началом утренней субботней торговли.
– Здравствуйте, – приветствовала их Кэрол Циммер. Она узнала Хольцмана, который заходил, чтобы купить хлеб и молоко. Впрочем, тогда его главной целью было осмотреть магазин. Она не знала, что он репортер. Но лицо Джона Пламера показалось ей знакомым, и Кэрол показала на него. – Я видела вас по телевидению!
– Да, я действительно с телевидения, – с улыбкой признался комментатор.
Старший сын – на нагрудной табличке было написано имя Лоренс – был настроен менее дружелюбно.
– Чем могу помочь вам, сэр? – спросил он. Юноша говорил по-английски без акцента, взгляд его ярких глаз был подозрительным.
– Мне хотелось бы поговорить с вами, если не возражаете, – вежливо сказал Пламер.
– О чем, сэр?
– Вы знакомы с президентом, не правда ли?
– Кофеварка вон там, сэр. Пончики на прилавке. – Юноша повернулся к ним спиной. Судя по всему, свой высокий рост, подумал Пламер, он унаследовал от отца. Похоже, он получил неплохое образование.
– Одну минуту! – позвал его Пламер. Лоренс повернулся к нему.
– В чем дело? Нам нужно заниматься работой. Извините.
– Ларри, будь вежливым с джентльменом.
– Мама, я ведь рассказывал тебе, что он сделал, помнишь? – Когда Лоренс снова посмотрел на репортеров, его глаза красноречиво говорили, что он думает о них. Этот взгляд болезненно ранил Пламера, причинив ему такую боль, какой он уже давно не испытывал.
– Извините меня, прошу вас, – сказал комментатор. – Я всего лишь хочу поговорить с вами. Как видите, здесь нет никаких телевизионных камер.
– Ты сейчас учишься на медицинском факультете, Лоренс? – спросил Хольцман.
– Откуда вы это знаете? Кто вы такой, черт побери?
– Лоренс! – послышалось предупреждение матери.
– Одну минуту, пожалуйста! – Пламер поднял вверх руки. – Я действительно хочу всего лишь поговорить с тобой. Здесь нет камер, никто не записывает наш разговор. Все сказанное останется между нами.
– Да уж, конечно. Вы дадите нам свое слово?
– Лоренс!
– Мама, позволь мне заняться этим! – огрызнулся студент и тут же извинился. – Извини, мама, но ты не знаешь, в чем дело.
– Я всего лишь пытаюсь разобраться…
– Я видел, что вы сделали, мистер Пламер. Неужели никто не сказал вам этого? Когда вы плюете в лицо президенту, вы плюете в лицо моего отца! А теперь покупайте, что вам нужно, и уходите. – Он снова отвернулся от них.
– Но я не знал, – возразил Пламер. – Если я в чем-нибудь ошибся, то почему ты не скажешь мне об этом? Обещаю, даю тебе слово, что не сделаю ничего, что повредит тебе или твоей семье. Но если я сделал что-то плохое, скажи мне, прошу тебя.
– Почему вы решили оскорбить мистера Райана? – спросила Кэрол Циммер. – Он хороший человек. Он заботится о нас. Он…
– Перестань, мама. Таким людям наплевать на все! – Лоренсу пришлось вернуться и вмешаться в разговор. Его мать слишком наивна.
– Лоренс, меня зовут Боб Хольцман. Я работаю в газете «Вашингтон пост». Мне известно о вашей семье уже несколько лет. Я отказался писать статью, потому что не хотел впутывать вас. Я знаю, что делает для вашей семьи президент Райан. Я всего лишь хочу, чтобы Джон услышал это от вас. Все сказанное останется между нами. Если бы я хотел сделать случившееся достоянием общественности, то мог бы давно опубликовать все, что знаю.
– Почему я должен доверять вам? – резко бросил Лоренс Циммер. – Вы ведь репортеры. – Эта горькая фраза вызвала у Пламера почти физическую боль. Неужели в мнении людей его профессия упала так низко?
– Ты учишься на врача? – начал Пламер с самого начала.
– Да, на втором курсе Джорджтаунского университета. Брат заканчивает Массачусетский технологический, а сестра только что принята в медицинский университет Джонса Хопкинса.
– Это стоит немалых денег. Вряд ли вы сможете платить за обучение из доходов от магазина. Мне это известно. Я знаю, сколько пришлось платить за образование своих детей.
– Мы все работаем здесь. Я работаю в магазине каждый уик-энд.
– Ты хочешь стать врачом. – заметил Пламер. – Это почетная профессия. Ты стараешься учиться на своих ошибках. Я тоже, Лоренс.
– Вы умеете говорить, мистер Пламер, это уж точно. Но на такое способны многие.
– Вам помогает президент, не правда ли?
– Если я скажу вам что-нибудь не для печати, это означает, что вы не имеете права опубликовать сказанное мной?