В пресс– центре по-прежнему было немало свободных стульев. Одни репортеры, имеющие аккредитацию в Белом доме, оказались где-то еще, другие находились вне города и не смогли приехать из-за запрета на перемещения, а третьи просто отсутствовали, и никто не знал почему.
– Через час президент сделает важное заявление, – сообщил собравшимся репортерам ван Дамм. – К сожалению, у нас не было времени заранее подготовить для вас его текст. Прошу сообщить руководству своих компаний, что он коснется вопроса исключительной важности.
– Арни! – окликнул его один из корреспондентов, но глава президентской администрации уже скрылся за дверью.
Репортеры, прибывшие в Саудовскую Аравию, знали больше своих коллег в Вашингтоне. Сейчас их распределяли по разным воинским подразделениям. Том Доннер попал в роту "Б" Первого батальона Одиннадцатого бронетанкового полка. Он получил полевой маскировочный комбинезон, а двадцатидевятилетнего командира роты нашел рядом с его танком.
– Как самочувствие? – спросил капитан, подняв голову от карты.
– Меня направили к вам. Куда вы собираетесь меня послать? – спросил Доннер. Капитан засмеялся.
– Никогда не спрашивайте офицера, куда он хотел бы послать репортера, сэр.
– Значит, я могу остаться с вами?
– Нет, я управляю вот этим монстром, – сказал капитан, указывая на танк. – Я прикажу, чтобы вас разместили в одном из «брэдли».
– Мне нужна съемочная группа с телекамерой.
– Они уже вон там, – показал капитан. – Что-нибудь еще?
– Да. Вам не хочется знать, что происходит? – спросил Доннер. Журналистов держали в эр-риядском отеле почти как заключенных, лишив их общения с миром и даже запретив звонить домой, чтобы сказать семьям, где они находятся. Все, что им было известно, так это, что их призвали на воинскую службу, а корпорации, в которых они работали, подписали обязательства не разглашать цель и место выезда своих корреспондентов. В случае Доннера телевизионная компания сообщила, что он находится «на задании» – объяснить это было непросто, принимая во внимание запрет на переезды. Тем не менее репортеров посвятили в суть дела – этого нельзя было избежать, – так что теперь они знали намного больше, чем почти все солдаты.
– Мы узнаем об этом примерно через час – так сказал полковник. – Было видно, однако, что молодой офицер заинтригован.
– Вам следует знать об этом прямо сейчас, честное слово.
– Мистер Доннер, я знаю, какой фокус вы выкинули с президентом и…
– Если вам хочется застрелить меня, сделайте это потом, но сначала выслушайте, что я хочу сказать, капитан. Это очень важно.
– Ну что ж, говорите, сэр.
Казалось странным, что даже в такой момент не обойтись без макияжа. Как всегда, этим занималась мисс Эббот. На этот раз на ней была защитная хирургическая маска и перчатки. Тем временем шла проверка текста на «бегущей строке». У Райана не было ни времени, ни желания репетировать свое выступление. Каким бы важным оно ни было, он надеялся, что ему больше никогда не придется его повторять.
На станции радиоперехвата «Пальма» царило напряжение, но в целом обстановка была нормальной. Фотографии, передаваемые с орбиты, показывали, что войска ОИР продолжают движение. Если они будут и дальше перемещаться в этом направлении, их встретят на своей территории две кувейтские бригады с американским бронетанковым полком в резерве и саудовцами, готовыми тут же прийти им на помощь. Персонал станции не знал, как повернется битва, ведь в численном отношении войска ОИР намного превосходили войска союзников, но ее исход не будет таким, как в прошлой войне, решил майор Сабах. Ему казалось глупым, что союзные силы не нанесли упреждающего удара. Ведь они знали, что им предстоит.
– Слышу радиопереговоры… – донесся голос оператора. Снаружи вставало солнце. Спутниковые фотографии, которые разглядывали офицеры разведки, были сделаны четыре часа назад. Новые поступят только через два часа.