Очередное расследование, которое совместными усилиями провели следователь Борис Ракишов и его племянник-экстрасенс Евгений (смотри первый рассказ «Ласточкино гнездо»). Рассказ «Смертельная реклама» из серии экстрасенсорный детектив «Уполномочен завершить, или Полицейские будни». Что заставляет человека встать на путь преступления? Оправданы ли действия убийцы, который хочет сделать мир лучше? На эти и другие вопросы ищет ответ Борис Петрович со своими коллегами. Каждое раскрытое преступление подполковник считает своей заслугой, но какими усилиями это дается?! Жестокости человека нет предела, и как трудно смириться с тем, что гибнут невинные девушки, у которых впереди была целая жизнь. Ракишов слишком близко принимает к сердцу смерти потерпевших, и он готов рисковать своим здоровье и благополучием, лишь бы обезвредить маньяка. Но бывают ситуации, когда сама судьбы вносит свои корректировки в события, и стоит ли все пустить на самотек?
Звонок в моем кабинете раздался без пяти семнадцать. Я как раз уже собирался уходить, закрыл папку с отчетом, над которым трудился весь день, и отправил ее в сейф. Ничего хорошего от этого звонка я не ждал и поэтому с сомнением покосился на телефон. Если бы позвонили на пять минут позже, я уже мог бы не отвечать, но до конца рабочего дня оставалось еще время и мне пришлось взять трубку.
– У меня пропала дочь! – визгливый женский голос неприятно резанул слух. – Помогите!
– Сколько лет ребенку? – устало вздохнув, спросил я.
– 21 год…. Но это не значит, что…
– Вполне взрослая девушка. – перебил я, испытывая некоторое облегчение. – Может у подруги задержалась или с парнем загуляла.
– Нет, что вы, моя дочь не такая! Она всегда меня предупреждала, даже если уходила на десять минут!
Такие звонки поступали к нам чуть ли не каждый день, и большинство оппонентов уверяли меня, что это срочно. Катастрофа! Их дети никогда бы так не поступили. С ними что-то случилось – убили, украли, ограбили…
– Уверяю вас, женщина, – я невольно взглянул на часы – без двух минут пять, – она непременно вернется жива и невредима. Мы принимаем заявление только через трое суток. Но думаю, что это не понадобится. Всего лишь пять часов вечера – это совсем не позднее время для современной молодежи.
Я уже хотел положить трубку, надеясь, что диалог закончен, когда в ухе загремел бас:
– Дай телефон мне! Ничего не можешь решить самостоятельно, бестолковая курица!
Возникла секундная заминка и мужчина заговорил, обращаясь уже ко мне.
– Вы не понимаете? Моя дочь не вернулась от подруги, хотя уже давно должна быть дома. Она очень занятая девочка и ей не разрешается самостоятельно менять распорядок. – тон говорившего был надменный. Так обычно разговаривают богатые и влиятельные люди, заработавшие свои состояния нечестным путем и теперь решившие, что они – хозяева жизни, которым позволено все. Но в нотках его голоса все же сквозила тревога. – Телефон ее недоступен, а подруга сказала, что Паулина давно от нее ушла. Может эта маленькая дрянь врет… Вот и выведите ее на чистую воду! Говорил я своей жене, что такие знакомства до добра не доведут! Так нет же – Маша хорошая девушка, честная! Нищета она и есть нищета! Что от голытьбы ожидать?! Папаша – сварщик в какой-то шарашкиной конторе, а мать и того хуже – уборщица!
– Вам звонили насчет выкупа? – спросил я, пытаясь прервать словесный поток оскорблений в адрес несчастной Маши и ее семьи. Мне так и хотелось сказать, что некоторые сварщики более ценные специалисты, чем вот такие нувориши, заработавшие состояния, обманывая простых работяг, но поостерегся – кто знает, что на самом деле представляют из себя родители подруги.
– Нет! – рявкнул он в ответ. – Ни слова, ни послания, ни звонка!
– Ваша дочь употребляла спиртное или другие запрещенные вещества? В состоятельных семьях – это распространенное явление.
– Да вы что себе позволяете? – его голос осип от возмущения. – Мы порядочные люди!
– Может вы слишком давили на девушку, ограничивали ее в средствах? – проигнорировав его злобные излияния, задал я следующий вопрос.
– Тоже нет! – взревел мужчина, и я прямо мысленно увидел, как побагровело лицо неизвестного мне пока человека. – Вы знаете с кем говорите?
– Нет! – устало ответил я. – Но даже если вы окажетесь президентом, я все-равно ничего не смогу сделать пока не прошло трое суток.
– Я выезжаю к вам немедленно! – ярость так и рвалась наружу. – Устрою вам, борзым тунеядцам «варфоломеевскую ночь»! – и трубка запиликала короткими гудками.
Он отключился, даже не представившись, словно все вокруг обязаны были узнавать его по голосу. Я хотел было перенаправить зарвавшегося папашу дежурному, но что-то подсказало мне в последний момент, что не стоит рисковать, пока не узнаю, что это за тип.
Я аккуратно положил трубку на рычаг, медленно снял пальто и обреченно опустился на стул. «Опять пропало свидание с Верой. – подумал я. – И это уже третий раз за последние две недели. Если уж и суждено мне будет заняться поисками великовозрастной девицы – надо бы поскорее опросить всех свидетелей и фигурантов дела, иначе рискую провести на работе все новогодние праздники. И это бы ничего… но в выходные дни, когда вся страна считает своим долгом напиться в стельку и выйти на улицу, чтобы отыскать-таки приключения на свое энное место, найти кого бы-то ни было и разобраться в деталях – не представляется возможным. Все конторы закроются не меньше чем на две недели, люди устремятся в магазины, в клубы, в гости, и выудить в этом кошмаре хоть одного адекватно мыслящего человека, не смог бы и сам господь бог».
Я налил себе чая, достал уже успевшее засохнуть печенье, и в который раз посмотрел на часы. Я обещал жене заехать за ней в институт, где она работала вот уже второй месяц, в половине шестого и пройтись с ей по магазинам в поисках подарков для дочери и ее семьи.
