Второй раз на срочную? Так не бывает, но иногда случается. Попаданец в СССР 1988 года.Все совпадения случайны, географические названия взяты с потолка, имена не настоящие, фамилии сгенерированы случайным образом. И вообще это фантастика. За достоверность приключений и описываемых событий не отвечаю. Всех предупредил, претензии не принимаются.
Мерный перестук колес. Запахи жареной курочки, вареных яиц, полукопченой колбасы, обильно перемешанные с крепким убойным ассорти мужских ароматов, такие привычные для старого доброго плацкарта. Бренчание подстаканников, шум просыпающегося вагона, ругань очередников в уборную конце вагона — надо же, какой интересный реалистичный сон. До мельчайших подробностей прорисован.
Сладко потягиваюсь, словно провел ночь на пуховой перине, а не на тощем комковом матрасе, обернутом во влажное серое рубище со смазанным штампом, должное изображать простыню.
Хороший сон, качественный. Когда же я последний раз пользовался услугами родного РЖД? Лет двадцать назад — привык к самолетам. Быстро, удобно, не особо дорого. По слухам от тех, кто все же пользовался поездами — качество заметно выросло с тех пор. Кондиционеры даже в плацкарте теперь не редкость, а в купейном вполне себе человеческие условия. Но это явно не тот поезд — здесь все старое, кондовое, привычное, как и должно быть в моем подсознании.
— Ну ты спать горазд! Вставай давай, скоро Дербент, санитарная зона.
Смутно знакомое лицо. Молодое и нахальное, с широкой белозубой улыбкой.
— Леха, и ты здесь? — память услужливо извлекает из дальних, давно не используемых, закутков мозга нужную информацию. С Лехой мы учились в одной школе, после восьмого класса судьба нас раскидала, потом снова свела в одной части и в одном призыве. Надо бы найти его телефон как-нибудь, посидеть за рюмкой чая, вспомнить былое, поговорить о семьях, детях, о внуках, о жизни вообще и о тех, кого уже рядом с нами нет.
Впрочем, сейчас новоявленный Алексей выглядит слишком молодо для своих пятидесяти лет. Какие там внуки — в таком возрасте он ещё со своей благоверной ещё даже не познакомился. Лет восемнадцать-девятнадцать максимум. Нравится мне сон — насыщенный, и персонажи словно живые.
— Дербент, говоришь?
— Ага, столица Дагестанской ССР. Слезай, сейчас хавать будем. Мне бабушка пирожков напекла — пальчики оближешь, потом руки помоешь и ещё раз оближешь. Вкуснющие.
— Все правильно. Тебе как раз столько и должно было быть. И Дербент мы проезжали, когда призвались и в часть ехали. Пирожков, правда, не помню. Но, по идее, почему им не быть в моем сне для полной достоверности? Должны мы были что-то кушать в пути?
Что мы имеем в наличии? Полное совпадение с исторической реальностью, все как и должно быть. Молодой организм, восемнадцати лет от роду, по всем признакам мой собственный, даже без зеркала могу с уверенностью это подтвердить.
Рубашка белая хлопчатобумажная, брюки куплены в ЦУМе за девятнадцать рублей еще в девятом классе. Олимпийка синяя на молнии — точно помню была у меня такая. Забавная игра памяти — даже цену вспомнил. Хотя быть этого никак не может — уже тридцать лет прошло.
Вещи старые, поношенные — тоже логично, новые, отправляясь в армии никто в здравом уме не надевает. Оно вроде можно выслать домой, но чаще всего просто пропадают или деды приватизируют. Хотя слово это здесь еще неизвестно широким массам.
Спрыгиваю с верхней полки и…
— Твою дивизию! — коленкой въехал в откидной столик и оказалось, что это зверски больно.
Минут десять я молча сидел на нижней полке, пока не отошел от шока. Боль в ушибленной конечности мгновенно развеяла последние сомнения. Никакой это не сон, а провал в прошлое. Банальное и уже привычное явление для любого поклонника литературных приключений во втором десятилетии двадцать первого века. Ходила шутка, что в июне сорок первого попаданцев уже больше, чем диверсантов из «Брандербурга», а в приемной Берии докладные о необходимости командирской башенки и промежуточного патрона только в письменном виде с иллюстрациями и в порядке живой очереди принимают.
— Ты не заболел, брателло? — вывел меня из транса голос Лехи. — Хлебни чайку, и дуй быстрее в тубзик. Санитарная зона скоро, закроют нафиг, будешь потом за клапан держаться. За «сливной». Гы.
И вправду, рефлексировать можно потом, сейчас будет стоянка, минут сорок. Пополнение к нам добавится. Леха зачем-то купит на все деньги целый поднос заварных пирожных у разносчицы на перроне. Мы ими потом целый день давились и на утро тоже, а потом животами мучились.
Словно подтверждая мои слова, вечно неунывающий оптимист Леха вытащил из закромов червонец и обозначил желание гульнуть напоследок.
Как сказал бы продвинутый геймер в моем времени, Алексей тщательно ознакомился с гайдами перед «прохождением» игры, и теперь пытался следовать полученным рекомендациям. В переводе на русский, он собрал все слухи и рассказы бывалых друзей и соседей, отслуживших в армии, и пытался использовать их опыт на практике. Злую шутку с ним сыграло то, что все дембеля, которые его учили уму разуму, служили либо в стройбате, либо «вованами», то есть во внутренних войсках. Лишь с одним исключением — брательник оттрубил три года на Северном флоте.
