Эдуард Лимонов
Coca-Cola generation and unemployed leader*
Обыкновенные инциденты
Мы договорились встретиться с Рыжим у кладбища. Не решившись купить ни десять билетов метро за 26.50, ни один билет за четыре франка, я пришел к Симэтьер** дэ Пасси из Марэ пешком. Перестраховавшись, я пришел на полчаса раньше. Чтобы убить вpeмя - сидеть на скамье на асфальтовом квадрате против входа в симетьэр было холодно, - я зашел внутрь. Могилу-часовню девушки Башкирцевой ремонтировали. Позавидовав праху девушки Башкирцевой, лежавшему в самом центре Парижа, по соседству с фешенебельными кварталами, дорогими ресторанами и музеями, рядом с Эйфелевой башней, я вышел из кладбища и, прикрываясь от ветра воротником плаща посмотрел на часы. Оставалось еще десять минут. Я пересек авеню Поль Думэр, размышляя, тот ли это Думэр, изобретший знаменитые разрывные пули "дум-дум", искалечившие такое множество народу, или не тот? И вдруг вспомнил, что этого Думэра убил в 1932 году наш русский поэт Горгулов.
Архитектурная фирма гостеприимно предлагала в десятке ярко освещенных витрин свои проекты по строительству, внутреннему оборудованию и переоборудованию жилищ, снабдив их изумительными образчиками уже выполненных работ. Колонны и статуи украшали круглый зал на особенно восхитившей меня цветной, во всю витрину фотографии.
"Где, бля, можно найти круглый зал? - размышлял я. - Разве сейчас строят круглые залы?.. Я вынул руки из карманов плаща и потер их, чтобы согреться".
- Кайфуешь, старичок? - Рыжий тронул меня за плечо. - Выбираешь стиль для будущего шато?
- Скажи, Рыжий, кто же может себе позволить удовольствие иметь такой вот круглый обеденный зал с колоннами и статуями? Или такую гостиную... - Я подтолкнул Рыжего к соседнему окну.
- Во Франции до хуя богатых людей, старичок. Вот мы сейчас идем именно к таким людям. Войдешь и сразу чувствуешь - могуче воняет деньгами!
При упоминании о деньгах глаза Рыжего вспыхнули. Может быть, пачки зеленых долларов виделись Рыжему в момент, когда он протискивался сквозь иллюминатор советского траулера, дабы прыгнуть в канадские воды. Может быть, по запаху денег, как по следу, шел Рыжий через Канаду, Соединенные Штаты и, наконец, пришел в Париж...
- Пойдемте, мсье Ван-Гог?
- Тронемся не спеша, - согласился Рыжий и поглядел на часы. - Очень не спеша, прогулочным шагом. В богатые дома нехорошо являться первыми.
Я не хуже его знал, что нехорошо. Однако мне хотелось выпить. И поесть. Стакан виски и сэндвич с ветчиной представлялись мне крупными и яркими в серой перспективе ноябрьской авеню Думэр. Мочевого цвета виски, ярко-розовая ветчина с белым вкраплением сала и лист салата, придавленный мятой плотью багета, висели, в тысячу раз увеличенные, над скучной бензиновой колонкой. От возбуждения я проглотил слюну. Дома у меня был только суп в закопченной кастрюле... Рыжий вел меня к богатым людям на парти. К женщине из мира haute couture*. К изобретательнице и производительнице духов и бижутерии.
Несмотря на то, что мы затратили минут десять на отыскание места, где бы мы могли пописать (являться в богатые дома и тотчас же бежать в туалет нехорошо), мы все же пришли первыми. Маленькая толстушка горничная, по виду испанка или португалка, впустила нас в темное и теплое помещение. Снимая плащ и оглядываясь вокруг, я понял, что стены прихожей окрашены в почти черный цвет переспевших украинских вишен. Украинских вишен я не видел уже четверть века, но исключительно редкий цвет их ностальгически помню. Высокие тяжелые шкафы украшали прихожую. В шкафах была видна посуда и ящички с бижутерией.
- Игорь!
Из колена коридора появилась низкорослая девушка в черных тряпочках. Большеносая, с аккуратно окрашенным белым клоком волос у лба, она вошла в раскрытые руки Рыжего. На меня пахнуло резкими духами. Поцеловавшись, они расклеили объятья.
- Познакомься, Дороти... Это мон мэйор ами, Эдвард... Трэ гранд экриван..."**
Я не выношу манеру Рыжего представлять друзей, как "трэ гранд" художников или писателей. Я его предупреждал несколько раз не употреблять по отношению ко мне пышные и глупо звучащие эпитеты. Дороти подала мне руку и, поколебавшись мгновение, подставила щеку. Затем вторую. Судя по выражению ее лица, она слышала мое имя впервые.
- Вы публикуетесь по-французски? - спросила она.
- Да. У меня вышли три книги во Франции.
Девичье лицо подобрело. Выпустив три книги, можно все равно оставаться таким же подлецом, вором или убийцей, как и до выпуска трех книг, но почему-то всех всегда радует, что я их выпустил. Почувствовав, как мой вес увеличился, я втиснул третий поцелуй в уголок рта Дороти.
- Мне сегодня исполнилось двадцать лет! - сказала Дороти, отступив на полшага от меня и схватив Рыжего за рукав.
