Камни словно бы ожили… Растут, вспухают, раздирают спайки… Белые стиролитовые спайки… Меня так и тянет отступить, помчаться вверх по ступеням, убежать от того, что уже здесь, рядом, передо мной, но я не могу преодолеть парализующий страх…
Вспышка света. И уже нет ни разбухающей стены, ни мрачного коридора, ни истлевших ступеней… Теперь я понимаю, что это был всего лишь сон, и чувствую колоссальное облегчение.
Мучительный, кошмарный сон — настойчиво повторяющийся с детства. Скрипящие ступени, ведущие в подвал. Из мрака проступает темная, закопченная стена. Сквозь пролысины в штукатурке проглядывают большие шершавые камни — фундамент нашего дома. Я спускаюсь в густеющий мрак и, уже коснувшись ладонью камней, слышу позади шорох шагов, резкий скрип заржавевших петель, и меня охватывает непроглядная темень. Потом шаги удаляются и наступает тишина. Гнетущая, наполненная страхом и бессильной злобой. Достаточно преодолеть несколькими прыжками ступени, отделяющие меня от подвальной двери, и опять вернется свет. Но я знаю, это бессмысленно — Михаль, затаившийся в коридоре, только и ждет, чтобы опять захлопнуть дверь.
Я должен побороть страх и дойти в темноте до поворота. Оттуда всего несколько шагов до тяжелой изогнутой задвижки, которую надо поднять, чтобы увидеть свет, проникающий сквозь зарешеченное оконце.
Я всегда боялся мрачного подвала, и всегда мне удавалось преодолеть страх, когда ребенком я спускался за картошкой или углем… Так было наяву.
Но во сне было иначе. В снах как бы сосредоточивались все желания и опасения, которым не было доступа в сознание наяву. Меня охватывала злость на Михаля, я гнался за ним по крутым ступеням вверх до закрытой двери, в бессильном бешенстве молотил кулаками в твердые, покрытые потрескавшейся краской доски. Только потом приходил страх. Другой страх… которого невозможно побороть. Усиливающийся с каждой секундой. Мускулы слабели от этого непреодолимого страха… Я чувствовал, что это приближается, хотя никогда не мог определить, что это и откуда оно придет…
Всегда одно: подвал, запертая дверь, парализующий страх, освободиться от которого можно только… проснувшись.
И теперь то же… Как будто все так же, и все-таки не так… Разбухшая, выгнутая стена… Пожалуй, это появилось впервые. Что за стена? Белые стиролитовые спайки… Откуда взялся стиролит в подвале? Такое может привидеться только во сне…
Вспышка. Как темно… Неужели надвигается буря? Странно. Абсолютная темнота — даже окошка не видно. Перед глазами мельтешат мириады искорок, какие-то темные и светлые пятна, непрестанно изменяющие цвет и форму.
Опять всплеск света. Один, второй, третий… Напоминает блеск фотовспышки, отраженный от белой или желтой стены. Потом опять темнота. Непроницаемая.
Открыты ли у меня глаза? Странно, но я не в состоянии этого определить. Шевелю веками, но не чувствую их… Как чешется правая нога! Я хочу коснуться ее. Пожалуй, мне действительно удалось согнуть ногу, и теперь я тянусь к ней рукой… Хотя… я не уверен в этом. Может быть, у меня отказали органы осязания? Я не могу поручиться, что касаюсь ноги…
А может, я все еще сплю? Можно ли видеть во сне, что ты спишь?
Вспышка. На этот раз как будто более продолжительная… Потом две коротких… Осветило стену. Какую стену? Ничего не понимаю… Хороши помню, я уже укладывался спать, когда позвонила Анка и сказала, что в С-4 повышается давление… Все время после обеда мы работали, и все было в порядке. Реакция затухала. Как и всегда, при резонансных частотах… После звонка Анки я оделся и сразу же поехал в лабораторию…
Опять вспышки. Два раза. Короткая и длинная. Словно буква “А” в азбуке Морзе. Только вряд ли это действительно сигналы.
Где я?.. В лаборатории?.. Белая стена, что за белая стена? Дома нет такой стены… Впрочем, не помню, чтобы я возвращался домой… Домой? Я не знаю даже, как окончился опыт…
Вспышка. Какая длинная… И три короткие. Вроде буквы “Б”. Неужели действительно сигналы? Кому понадобилось сигналить морзянкой? И зачем?
Опять вспышки. Передают алфавит. Что за странная забава? А может, соседский мальчишка?..
Вспышки следуют одна за другой: “Е” и “Ж”.
Это начинает нервировать. Разве я обязан смотреть на эти вспышки?
Почему я не могу прикрыть глаза рукой? Почему не знаю, что с рукой творится? А может, это паралич? Может, я в больнице?
Кажется, я начинаю что-то вспоминать. Вспухающая стена… Это был не подвал, а лаборатория. Белые стиролитовые спайки… И крик. Да. Это был крик Анки…
Но что потом? Что было потом?
Все время сигналят… Пожалуй, “Ю”… А теперь “Я”. Ну наконец-то алфавит кончился.
Нет. Опять начинается.
“Б… Р… А… Ц… К… И… Й…”
Меня.
“Я — С… К… Р… И… Н… А…”
Скрина? Почему Скрина? Зачем?
“ЕСЛИ ТЫ ПОНЯЛ СИГНАЛЫ, НАЙДИ СУММУ ПЯТИ ПЕРВЫХ ПРОСТЫХ ЧИСЕЛ”.
Что это значит? Чего ради мне заниматься арифметикой? Первые простые числа… 2, 3, 5, 7, 11… Два плюс три — пять, плюс пять — будет десять, плюс семь — уже семнадцать, плюс одиннадцать — двадцать восемь…
Опять вспышки.
