Повторяя себе это по нескольку сот раз на дню, Тобирама успокаивался и возвращался домой, вместо того, чтобы на всех парах примчаться к ней и во всем признаться. Он хотел открыться, дать волю эмоциям, чтобы они больше не разрывали его изнутри. Но излить душу Сэри, значит нагрузить ее ответственностью за неконтролируемый порыв его души. Нет, так поступать он не хотел. Не хотел коверкать ее будущее только лишь за тем, чтобы самому стало легче жить. Поэтому последние дни он избегал Сэри, как только мог, и нагружал себя дополнительной работой еще больше прежнего. Почти не спал, не ел, был вынужден прикладывать усилия, чтобы сосредоточиться на каком-либо деле. Отчеты приходилось перечитывать по нескольку раз. Даже вечно рассеянный Хаширама заметил, каким невнимательным стал Тобирама. Сенджу утешал себя тем, что если перестать с ней видеться, то все чувства пройдут, словно их и не было. Но и это оказалось трудновыполнимо для него. Теперь, когда он закрывал глаза, образ Сэри мелькал в его воображении в совершенно разных пикантных фантазиях.
— Я вообще вздремнул бы, — зевнул Шикаичи. — Но я понимаю, что лучше придти на фестиваль. На нем вся деревня будет, а если представители клана не явятся, то это будет выглядеть, как не уважение.
— Это будет выглядеть, как-то, что у нас есть дела поважнее, — ответил Тобирама.
— Ну да, сидеть и делать вид, что у тебя есть работа, — фыркнул Иноске. — Сам сказал, что в отчетах пусто, тогда чего девицу из себя строишь?
— В любом случае ты всегда сможешь уйти домой, если станет скучно, — добавил Чоуши.
— Но скучно не будет, это я тебе обещаю. Я намерен не просто пить, но еще и знакомиться, понимаешь, о чем я?
— Ох, и нарвешься же ты опять, Чоуши, — Шикаичи сложил руки на груди и облокотился на дверной косяк. — Девушки красятся на фестивали как в последний день жизни, а на утро вся их красота остается на подушке.
Все, даже Акимичи, согласно и в то же время разочаровано кивнули.
— Ладно, — махнул рукой Тобирама. — Но только на час, я хотел завтра пораньше встать.
Чоуши был рад больше всех и даже заставил Тобираму переодеться в классическое кимоно вместо доспехов, аргументируя тем, что тот идет не на поле боя, а всего лишь на фестиваль. Но для Тобирамы это будет самое настоящее поле боя. Боя с самим собой и своими нежданными чувствами к замужней женщине.
Улицы пестрели красками. Не только украшения в виде фонариков, цветных лент и ярких гирлянд привлекали внимание, но и выряженные в пестрые наряды жители. Кутеж был в самом разгаре. Многие люди уже успели смыть с себя нормы приличия изрядным количеством алкоголя, а кто-то только начинал. В городском саду возле бамбуковой рощи столпилось большое количество людей самых разных возрастов и социальных положений. Все они привязывали к веточкам цветные тандзаку. Кто-то это делал с искренней улыбкой на лице, а кто-то просто ради развлечения или дани традиции.
На центральной площади воздвигли несколько сцен, где выступали разные артисты, а в промежутках между ними поставили маленькие торговые палатки. Со всех сторон летела разная традиционная музыка, но выкрики торгашей о том, что именно их товар самый лучший, все равно каким-то образом ее перебивал.
Люди, встречающиеся на пути Тобираме и Ино-Шика-Чо, пялились на них, как будто все четверо были знаменитостями. Да, они были известными шиноби, но не так, чтобы получать столько внимания к своей персоне. В такой суетливой толпе Тобираме стало душно и тесно, захотелось поскорее убраться в более тихое место. Он посмотрел на своих друзей и то же самое выражение увидел на лице Шикаичи. Ему был глубоко безразличен сам фестиваль и он с радостью посидел бы дома. Чоуши с детским непосредственным любопытством смотрел на украшения, людей, периодически что-то мычал под музыку, делал неловкие танцевальные движения, чем еще больше привлекал внимание прохожих. А Иноске, гордо расправив плечи, вышагивал с таким выражением лица, будто это сам Ками-сама снизошел на бренную землю, дабы посмотреть на род человеческий.
— Я бы перекусил, — заговорил Чоуши. — Может, в Хакушу зайдем? Там вкусно.
Тобираму передернуло от одной только мысли.
— Нет, — отрезал он. — Выбери что-нибудь другое.
— О! А может, рамен? — сказал Акимичи, указывая на скромную лапшичную.
— Я не буду есть рамен, — Иноске поджал губы. — Там дальше есть нормальный ресторан.
— Сейчас везде будет забито, — сказал Шикаичи.
— Они всегда придерживают столики, — махнул рукой Иноске. — Пойдемте.
Он уверенно направился вперед. Двое его напарников последовали за ним, а Тобирама на мгновение замер. Он всматривался в толпу людей, пытаясь наткнуться взглядом на Сэри, но ее нигде не было.
«Это уже невроз какой-то, » — подумал он и быстро догнал своих друзей. — «Даже если я ее увижу, максимум, что я могу себе позволить — это формальный поклон. Зачем мне ее выискивать?»
