— А когда семинар будет? — спросил меня Слава как только мы вышли на борт теплохода.
— Да ты что? — покрутил я пальцем у виска. — Это же обычная отмазка администрации. Еще и отчеты напишут — закачаешься, сколько полезного, оказывается, для общества сделали.
— Так что будет-то? — недоуменно полюбопытствовал парень.
— Пьянка, — коротко ответил я. — Большие боссы будут пить в своих компаниях, обсуждая глобальные перемены. Мы — в своих. Завтра сонные лица выйдут на палубы к монастырю, будут думать, идти — не идти на экскурсию. В обед — опохмелятся. А вечером продолжат дома.
— А мы?
— А мы — не знаю. Я отоспаться хочу. Ты ночью храпишь?
— Нет. А зачем мы тогда здесь? — раскрывались глаза от удивления у парня.
— Придется терпеть. Я похрапываю слегка. Пожрать вкусно, выпить сладко — вот зачем. Пойдем ключи брать — прекратил я дискуссию.
— Ну, пойдем.
Было интересно смотреть на удивленное лицо коллеги. Он действительно еще не понимал, что ни город, ни область, ни обе администрации столько не вкладывают в свои сферы деятельности, как в собственный карман, любимый и тщательно охраняемый. И «поездки заграницу по обмену опытом», «семинары» — ничего не значащие отговорки. Странно было видеть в этой клоаке интриг, коварных замыслов и сплетен «чистого» мальчика. «Ничего,» — подумал я. — «Скоро и он обучится. Станет таким, как все эти сытые рожи».
Каюта была самой обычной. Две… два топчана, на которые можно свалиться, умывальник, два стакана и столик. На окне — занавески. «Уют».
— Славка, располагайся. Я сейчас приду.
— Ты куда? — поднял брови парень.
— Посмотрю, где Влада, где Шеф. Удобства разведаю.
Я открыл первую бутылку пива из запасов и ушел из каюты, не забыв оставить маленькую визиточку на столе. Слава ее должен заметить, а большего мне не было нужно.
Водка, прочем, как и любой другой алкогольный напиток, добавляет в компанию временное веселье, и чем собравшиеся разобщеннее, тем меньше длится эффект. На теплоходе собрались люди, подчас незнакомые друг с другом. А пить приходилось вместе. И очень скоро весело начавшийся вечер превратился в банальное поглощение «Столичной», «Посольской», «Особой»… Люди приходили и уходили. Исчезали парами. Возвращались, наскоро трахнувшись в свободной каюте, смущенные, пряча взгляд, по одному.
Нет, не умеем мы пить. Не умеем. Напиваться — это да, тут покажем высший пилотаж. А красиво пить — разучились. Скоро, совсем скоро кто-то идет за второй порцией «огненной воды». А через час никого не остается на полигоне горячей попойки. Люди разбредаются по каютам — забыться пьяным сном, уснуть без снов.
— Славка, ты ник-куда не пойдешь? — заплетающимся языком поинтересовался я по дороге в каюту.
— Нет, разве что отлить загляну, — не менее пьяно ответил он.
— Ладненько, я покурить пойду… На палубу… Скоро буду.
Теплоход уже стоял. Мы никуда не двигались. Темная гладь воды, звезды, луна стальное небо… И где-то на берегу — величие монастырских стен. Угрюмые башни осуждающе взирали на «экскурсантов». Ни к чему здесь, в тихом волжском местечке громкая музыка, пьяные вопли, весь этот шабаш под названием «семинар на теплоходе».
— Я тебя пытался украсть у всех. Не получилось. Да и не могло получиться, слаб я для этого. Так отпусти меня, пожалуйста, отпусти… Не могу я без тебя. Лежит сейчас в каюте мальчик… Красивый. С твоим именем. Но глаза — не твои. Зачем, зачем мы встретились? — последние слова вырвались и скрылись вверху, где-то на небе. Пора было возвращаться, сколько можно курить-то?!
В каюте сидел Слава и вертел в руках мою визитку. Он обернулся на стук двери, посмотрел на меня и пробормотал:
— И как давно?
— С пятнадцати лет.
— Да? Рановато.
— Так получилось.
— И что собираешься дальше делать?
— А ничего. Зачем? Я и так себя неплохо чувствую.
— А зачем меня об этом извещать?
— Просто так. Решил проверить. Ведь я прав?
— Да, прав. И что дальше?
— Слишком часто ты задаешь этот вопрос. Ничего. А что хочешь?
— Чтобы ты разделся. И лег спать.
— Да? И только?
— Нет. Не только.
Шаг в сторону — невозможен. Я сам подвел мальчика к тому, что должно произойти. Куда-то летит одежда. С обоих. Красив. Да и я тоже ничего. Стоим, любуемся. Подошли. Поцелуй. «Почему он такой колючий?» Кровать. Какие-то действия. Его губы у меня на груди.
— А что это такое? — он лизнул цепочку.
— Не трогай, — пропало желание, пропал азарт. — Слава, иди на свое лежбище. Извини.
— Что случилось? — недоуменно спросил он.
— Ничего. Дело только во мне. Извини. — бормочу слова. «Улочки, проулки, проспекты…»
— Не хочешь — не надо. Спокойной ночи.
Что-то одел и выскочил на палубу. Черт, сигареты… Вернулся, взял, двинулся на палубу.