— Плохо. А как-нибудь … нелегально — он может двинуть к нашей границе? Тут же всего шестьсот километров до Бреста?
Подполковник пожал плечами.
— Не думаю. Самостоятельно он вряд ли это сможет сделать… Ладно, если через официальные каналы его не вытащить — закроем тему.
Тут зазвонил лежащий на столе телефон — принадлежащий вице-консулу. Давлетьяров поднял его к глазам, удовлетворённо хмыкнул, нажал на кнопку и бросил в микрофон:
— Ано!
Выслушав довольно долгий монолог собеседника, кивнул, произнёс «Похопил, дники» и, подняв глаза на Левченко, сообщил:
— Готово. Стоит на Старой Цесте — старом шоссе, если по-русски — на пересечении с Ясеницкой.
— Мы едем туда?
— Мы?
— Ну да, ты и я.
— А, понял. Ты хочешь проконтролировать уничтожение буса?
Левченко пожал плечами.
— Ну а ты как думал? Я сюда что, пиво пить прилетел? Раз прибыл — обязан проследить, чтобы всё было тип-топ.
— Хорошо, поехали. Нам в город заезжать с этим металлоломом не с руки, поэтому потянем наше железо на трассу; с неё, кстати, и к скупу металлов проще подъехать.
— Хорошо, командуй. Сколько всё это займёт времени?
Вице-консул хмыкнул.
— Часа три. И то ещё хорошо, что я хозяина скупа заранее предупредил, он нас ждёт — а так обычно здесь в четыре часа шабашат.
— То есть до десяти вечера мы с бусом будем возиться по-любому?
— Если не до одиннадцати.
Левченко вздохнул.
— Похоже, мой парень обречен сегодня действовать самостоятельно, я ему, при всём желании — не помощник. Дай Бог ему удачи!
Одиссей вышел из офиса самогонной фабрики, изо всех сил стараясь не выдать своего ликования. По ходу, получилось — Абдул равнодушно глянул на него и спросил полуутвердительно:
— Мимо?
Одиссей покачал головой.
— Не скажи. Похоже, я этого парня нащупал. За последние два года в городок этот переехало три семьи из-за границы, из бывшего Советского Союза — с Украины, из Прибалтики и Молдавии — и все три вполне могут быть нашими клиентами. Фамилии я их узнал. Теперь — дело техники. У Тевзеева, ты говорил, двое детишек?
Абдул кивнул.
— Двое. Мальчик и девочка.
— Школьного возраста?
— Э-э-э… да, школьного.
— Очень хорошо. Мы сейчас узнаем, сколько в этом городе школ — не думаю, что больше трех-четырех — пробежимся по ним, и я там вежливо порасспрашиваю учителей — и, надеюсь, к вечеру мы адрес господина Тевзеева будем иметь на руках.
Араб восхищённо зацокал языком.
— Вот это хватка! Александр, хозяин будет доволен!
— Не спеши радоваться. Сначала давай сделаем дело…
Они загрузились в БМВ и, развернувшись, вновь выехали на давешнюю площадь — снова глянуть на карту города и определится со школами.
Вдвоём они подошли к уже исследованному Абдулом вдоль и поперёк стенду, вдумчиво осмотрели карту города — и Одиссей с облегчением увидел, что базовая школа имени Масарика находится на этой же площади, рядом с полицейским участком. Велик был соблазн осмотреть стенд с противоположной стороны — с той, на которой висело объявление о литературных чтениях, посвящённых возвращению царя Итаки до дому, до хаты — но Одиссей превозмог этот соблазн. Чёрт его знает, этого Абдула, а ну как запомнит этот его интерес к древнегреческой литературе? Слишком многое сейчас на кону…
— Начнём с ближайшей. Мне надо минут тридцать где-то.
Араб кивнул.
— Хорошо, я подожду в машине. Полчаса.
Одиссей направился к трехэтажному зданию базовой школы имени Масарика, солидной постройке в стиле сецессион (весьма, надо сказать, модному в конце XIX века в Австро-Венгрии). Правее здания школы, по улице, уходящей на северную окраину городка, располагался довольно помпезный двухэтажный дом с высокой покатой черепичной крышей, в котором квартировало отделение Чешского сберегательного банка, следующий двухэтажный дом, куда более простенькой архитектуры, занимало полицейское отделение. Гм, понятно, почему Абдул решил подождать меня в машине — с его-то внешностью не стоит слишком уж демонстративно гулять возле околотка, не ровён час, здешние полицейские — пусть и толстые и ленивые увальни, но всё же стражи закона — могут заинтересоваться типичным семитом, чего-то вынюхивающим в чешской глубинке. К тому же не факт, что паспорта у нас подлинные…
Одиссей подошёл к парадному подъезду школы — на котором было вывешено давешнее объявление о «литературных чтениях». Одиссей про себя ухмыльнулся — однако, рвение у здешней агентуры изрядное! Давно, видно, не работали по указаниям Москвы, соскучились по шпионскому ремеслу… если вообще когда-нибудь что-нибудь в этом смысле делали. Ладно, посмотрим, какие здесь обитают штирлицы…
Кабинет директора был на первом этаже — и Одиссей, узнав его точное месторасположение у первого же взятого «языка» (миловидной учительницы, судя по всему, младших классов), постучал в простенькую, обитую дермантином, дверь обители здешнего предводителя.
— Пойдь! — раздалось из-за двери. Однако, голосок у здешнего вождя…
Он вошёл в кабинет, тщательно закрыл за собою дверь, и, улыбнувшись, сказал, глядя на солидного, седого, вальяжного человека, сидящего за письменным столом:
