У Драко задрожали руки, его бросило в холодный пот. Он мог, он хотел бы убить и Лестрейндж, но это сестра его матери. Убийство – это привилегия, и она дается не каждому, Драко знал об этом, как никто другой.
Бормотания отца, визг, спокойствие, отчаянный вопль и смех. Безумный и торжественный.
Он мучился. Холодные капли пота торопливо сбегали со лба к вискам, леденя голову. Убить эту тварь, уничтожить её. Как она посмела, за что? Что эта сука сделала с Гермионой?
- Она не должна тебя видеть пока, – проговорил Снегг.
Драко, слепо повинуясь, кивнул и встал за колонну. Нарцисса непонимающе взглянула сначала на сына, а потом на друга.
- Позже, – подняв руку в знак молчания, сказал Снегг.
- Цисси, дорогая, ты хотела меня видеть? – довольным голосом вымолвила Белатрисса, поднимаясь по лестнице.
Шаг. Медленный и осторожный. Белатрисса зашла в комнату, прихватив под ноги шлейф уродского платья. Ещё шаг. И не дышать, чтобы не услышала.
- Да, Бел, я переживаю за Драко... – нарочно заливаясь слезами, сказала Нарцисса.
- Северус, где Драко? Ты должен был быть рядом с ним! – подбежав к сестре, завопила волшебница. – Где он? Вы убили Дамблдора?
- Драко убил его. Он скоро будет. Сейчас ему надо прийти в себя, – с небольшой расстановкой произнес Снегг.
Тихо и осторожно, уже задыхаясь. Шаг к ней. Вот уже лестница. Белатрисса ни разу не повернулась, спасибо матери и учителю. На цыпочках, как в детстве, спустился по каменным ступеням. Всхлипы отчетливее. Голоса все тише. Плач. Сотни слезинок можно было в кувшин сливать, а потом королевские розы поливать. Тихие молитвы. Их голосов совсем не слышно.
-…прошу, пожалуйста…Господи, спаси…я не могу…слишком больно…где они…помоги мне…хоть кого-то на помощь…
- Гермиона…
Наверное, он слишком охрип, пока орал на отца, потому что с губ не слетело ни звука. На полу лежит она. Рядом лужи крови. Всё в крови. Лежит как распятая, только ноги под себя подобрала, словно спрятаться хочет. На левой руке неаккуратно выцарапано, высклеблено до мяса. «Грязнокровка». Всё в порезах. Лицо в синяках, бровь рассечена, и кровь как слеза – прямиком к вискам, пробирает сквозь волосы дорожку к затылку. И тихие молитвы.
- Гермиона…
На этот раз громче. Но она лишь рассмеялась и заплакала.
-…что мне их голоса…я их слышу каждый день…господи, дай мне силы выжить…я схожу с ума…слишком много боли для меня…уже слышу его голос…
- Гермиона…
Драко наотмашь пихнул дверь и подбежал к Гермионе. Споткнувшись, он рухнул на колени и подполз к ней. Осторожно приподнял и обнял.
- Прости меня… – шептал Драко. – Я не знал…это всё из-за меня…что она с тобой делала?
Ни слова в ответ.
- Гермиона, это я. Я настоящий. Я рядом, всё хорошо…
Драко расцепил объятия и посмотрел на Гермиону. Девушка остекленело и пусто смотрела на него, словно это всё ей мерещится. Она приоткрыла рот, собирая на уголках губ запекшуюся кровь, но ничего не сказала.
- Гермиона! Скажи хоть что-нибудь! Не молчи! Гермиона!
Он обхватил её лицо ладонями и прижал к себе. Покрывая поцелуями, Драко плакал. Так сильно он не был изможден никогда.
- Тебе нельзя…
Её голос был похож на шелест. Когда ветер легонько летом листья на ветках потревожит, и они шепчутся между собой, негодуя.
- …нельзя здесь…она накажет…
- Она не придет, – Драко замотал головой. – Я могу спасти тебя.
- Не хочу, чтобы ты спасал…ты другой…ты должен убивать…
- Ты с ума сошла?! Гермиона, я здесь только ради тебя!
Драко хотел поднять её, но Гермиона уперлась окровавленной рукой ему в грудь. И голос её стал груб и тверд.
- Не надо. Я не хочу, чтобы ты меня спасал.
- Что…Да что с тобой происходит?!
Малфой отпустил её и поднялся на ноги. Повсюду кровь. А она хочет продолжения.
- Мы с тобой в школе начали одну игру, – с презрительной ухмылкой начала Гермиона.
- Что за игру?
- Боль. Причинять её друг другу, – она вытерла кровавую дорожку с запястья. – Пока я лидирую.
- Что…
- 2:1, Драко, – снова ухмыльнулась Гермиона.
- Гермиона, что ты несешь?! Какая к черту игра?! Мы уже не дети, уже не школьники!
- И что ты сделаешь? Накажешь меня? – тем же тоном сказала Гермиона.
Он закрыл глаза, глубоко вздохнул, и всё в сознании встало на свои места. Она по-настоящему сходит с ума, как родители Невилла, этим «подвигом» Белатрисса гордилась больше всего. И что ему делать? Отправиться с ней в больницу Святого Мунго – точно не вариант. Просто оставить здесь тоже нельзя, это настолько же неправильно. Драко запустил руку в соломенные волосы и устремил взгляд в потолок. До его слуха не сразу дошел разгневанный шепот. Он обернулся и застыл, пораженный увиденным. Гермиона забралась в угол подвала, оставляя за собой кровавую дорожку, сжалась в комок и теперь напоминала маленького запуганного ребенка. Она давила на раны, плача от боли, сгребала сгустки крови на ладонь и размазывала кровь по стене.
- Я всегда…хотела…люблю рисовать…Драко, погляди – я художница!
Она зашлась в истерическом припадке слез и смеха. Но Гермиона не останавливалась, она продолжала выдавливать из ран кровь и рисовать ею.
- Я художница, Драко! Ты рад? – звенящим голосом воскликнула она.
