Гермиона закусила губу, переводя взгляд с одного на другого. Ведь они с Роном знали, в чем причина этого. Потому что Гарри может проникать в сознание Волан-де-Морта, потому что видит всё, что с этим связано.
- Я… – снова протянул Гарри.
- Это я ему сказала, – среагировала Гермиона.
Драко удивленно изогнул бровь и усмехнулся. Конечно, он не поверил. Сколько ещё секретов скрывает эта троица? И зачем? После того, как ему стало известно про крестражи, Малфой думал, что большей скрытности быть не должно. Оказывается, нет, это ещё не предел.
Внизу послышались голоса. Все инстинктивно дернулись и прижались друг к другу. Гермиона не помнила как и сама ли она это сделала, но сжимала ладонь Драко в своей.
- Блейз! – грозно позвал голос на первом этаже.
Там было много людей, было слышно по топорному шуму и скрежету шуршащих о половицы ботинок. Большинство из них властно хохотали, разбивали что-то, наверняка просто из баловства крушили гостиную, громко ругались и выкрикивали заклинания.
- Забини! – рявкнул тот же голос.
- Простите меня, – с горечью прошептал Блейз.
Он выступил вперед и медленно пошел к лестнице. Гермиона не могла этого выдерживать. Она выбежала к нему и заключила в свои объятия.
- Мы будем с тобой. Мы тебя не бросим, – всхлипывала она.
- Нет, – отрезал Блейз. – Вы должны спасаться. Я не позволю, чтобы вы погибли по моей вине.
Драко смотрел на них не мигая. Ему тоже сейчас хотелось подскочить к другу и обнять его. Тоже заплакать и пообещать, что не бросит. Он понимал Блейза, понимал, как никто другой. Хотелось выть от собственного бессилия и тупости – почему он не предусмотрел всего, почему не послушался Забини раньше?! Блейз поднял голову и посмотрел Малфою в глаза. И всё читалось в этом взгляде. Всё, что они когда-то сказали друг другу, и всё, что ещё могли бы сказать.
- Забини, мальчик мой, мы знаем, что ты здесь, – пропел прогнивший женский голос уже на лестнице.
- Уходите, – прошептал Блейз, отпуская Гермиону.
Рон и Гарри всё это время стояли рядом, не проронив не слова. Всё время они молчали, пока на лестнице раздавались гулкие шаги, противный женский голос выл что-то, а Блейз топтался на месте в нерешительности.
- Ну уж нет, с меня хватит! – внезапно вскрикнул Гарри.
Выхватив из заднего кармана волшебную палочку, он на пару с Роном встал по обе стороны от лестницы, и сразу вместе они выкрикнули заклинание:
- Протего!
- Он не соврал, Люциус! Мальчишка здесь! Люциус! – взвизгнул женский голосок.
Внизу все замерло на секунду, но только на секунду. Потому что потом на лестнице послышался множественный шум и топот.
- Протего Максима! – взревел Рон, направляя палочку на лестничный проем.
- Редукто! – палили куда-то вверх Пожиратели.
Драко схватил Гермиону за руку и оттащил назад, пока Блейз искал на полу свою упавшую палочку.
- Гермиона, послушай, тебе надо трансгрессировать одной…сейчас…ты меня слышишь?
Она плакала, давилась слезами, что-то бормотала и мотала головой.
- Гермиона, мы останемся и поможем Блейзу. А ты пока…
- Я н-не оставлю с-своих др-рузей, – запинаясь, произнесла она.
Вывернув руку, девушка подбежала к Блейзу, взмахнула палочкой, и волшебная палочка Забини оказалась у него в руках. Ещё взмах – и воюющих разделил невидимый щит.
- Редукто! – наперебой ревели Пожиратели.
Ужасные, отвратные люди в черных длинных мантиях, с капюшонами на голове и масками на лице. За время битвы они разрушили половину коридора и лестницы, у многих капюшоны и маски уже слетели с голов, открывая взору их безобразные лица.
- Протего! – раз за разом обновляла щит Гермиона.
Рон и Гарри не отставали, осыпая заклятьями сторонников Волан-де-Морта. Одни за другими, эти заклинания рикошетом отскакивали от Пожирателей и возвращались назад, упираясь своей мощью в Защитные чары.
- Драко… – тихий голос из толпы Темных волшебников.
И все замолчали. И те, кто воевал за, и те, кто воевал против. Толпа застыла в общей спеси. Гермиона повернула голову: Драко замер посреди коридора, не сводя глаз с одного человека в той куче монстров в масках. Она обернулась, точно следуя за невидимой нитью его взора. Как предводитель этих ублюдков, в центре стоял Малфой-старший собственной персоной. Он протянул руку вперед и, пропуская по щеке лживые слезы, снова прошептал:
- Драко…сын, выходи.
