уважением покачал головой. — И Короля Мертвых видел?.. И жив все еще?.. Да ты просто
везунчик, я смотрю.
— Может быть. Но я это не скоро забуду.
— Я думаю… Давай еще выпьем?
— Эль кончился.
— Возьмем что-нибудь покрепче. Эй, хозяин!..
По мере наступления сумерек бар потихоньку заполнялся. Зазвучала музыка, воздух
наполнился гулом разговоров и звоном посуды. Брэйд без труда вписался в какую-то шумную
кампанию, а вместе с ним — и Дэвид, не без оснований полагавший, что после стресса,
пережитого в Пустошах, не грех и расслабиться. Веселое застолье переросло в шумную пьянку,
которая в свою очередь органично перелилась в культурную оргию.
3
…Дэвид со стоном сел на кровати. После вчерашней попойки голова раскалывалась, а во
рту была настоящая помойка. Вдобавок тошнило. Накладывая антипохмельное заклятье, он
ошибся в нескольких тактах, в результате чего тошнота превратилась в неудержимый рвотный
позыв. Еле успел добежать до туалета.
Малость приведя себя в порядок, вернулся в комнату. Как возвращался из бара в
гостиницу, помнил с трудом. Проверив счет на сийт-карте, скривился: если так пойдет дальше,
денег надолго не хватит. В конце вечера девочкам, работавшим в баре, удалось-таки развести
студентов на деньги.
…В Академии не было четко установленного учебного года, как не было и каникул,
занятия начинались по мере укомплектования учебных групп. Состав групп менялся в ходе
учебного процесса — на практических занятиях под руководством мастера находилось от силы
пять-шесть учеников, на лекциях по теории могло присутствовать и несколько десятков. Первые
занятия — как раз по теории — должны были начаться уже через неделю.
Свободное время Дэвид потратил на то, чтобы внимательно изучить город, познакомиться
с соседями по общежитию, а также побольше узнать о самой Академии. Не один час он провел,
устраняя последствия той перестройки, которую начал проводить в его гэемоне драгоценный
камень, некогда бывший сердцем Юийдиальи. К счастью, Дэвид пользовался камнем совсем
немного, и эти изменения еще можно было обратить вспять. По мере устранения последствий
исчезала и эмоцинальная привязанность; тоска и болезненная тяга к извращенной, не-
человеческой Силе пропали так же внезапно, как и появились. Иногда его мучила совесть: может
быть, стоило предупредить торговца о тех эффектах, которые сердце демона оказывало на людей?
Разум обоснованно возражал: в артефактной лавке должны работать настоящие профессионалы.
Наверняка торговец даже при поверхностном изучении камня узнал о нем куда больше, чем мог
предполагать сам Дэвид. Иначе бы и не предложил за сердце демона такой суммы. «Интересно, —
думал тогда Дэвид. — Кому он продал камень?.. Какому-нибудь Лорду?.. Но зачем Обладающему
еще одна, чужая, Сила?.. Скорее сбагрил какому-нибудь местному аристократу… И если я прав, в
скором времени в этом мире появится новый Повелитель Стихий… Если только Сила,
заключенная в камне, не убьет его или не сведет с ума…»
Вводная лекция по теории волшебства должна была состояться в аудитории, способной
вместить до двухсот человек. Дэвид пришел заранее и занял место, наблюдая, как постепенно
наполняется зал. Большую часть, конечно, составляли юноши и девушки, но попадались и те, кто
выглядел старше Дэвида. Бросалось в глаза и социальное расслоение — молодежь
преимущественно принадлежала к семьям обеспеченных горожан или средней руки аристократов;
в то время как все люди зрелого возраста были выходцами из бедных семей или даже
эмигрантами, как Дэвид — ведь, как правило, проходили долгие годы, прежде чем им, правдами и
неправдами, удавалось заработать денег на обучение. Дэвид подумал, что ему удивительно
повезло… О сердце демона он Брэйду не рассказывал, но сейчас слова приятеля «Ты — везунчик»
— снова всплыли в сознании. «Может, он прав?..» — пришла мысль. Честным трудом зарабатывая
на обучение, Дэвид легко мог состариться, но так и не накопить суммы, которую получил за один-
единственный камушек.
«Надо бы помолиться за упокой Мерклоновой души…» — мысленно хмыкнул он.
— Простите, тут свободно? — отвлек землянина женский голос.
Дэвид обернулся. Обладательницей голоса оказалась миловидная девушка, одетая в
наглухо застегнутую курточку, сшитую из кожи какой-то рептилии, пояс, к которому крепились
широкие кожаные полоски, образовывавшие некое подобие юбки, и обтягивающие брюки из
неизвестного Дэвиду материала. Волосы были заплетены в косу, кончик которой украшали
серебряные шарики.
— Да, конечно. — Он убрал сумку с соседнего сиденья. Девушка пристроилась на
освободившееся место.
Прежде чем начались занятия, они даже успели познакомиться. Девушку звали Идэль-
лигейсан-Саутит-Кион.
— Нетипичное имя, — заметил Дэвид.
