Всё будет зависеть от тех, кто именно будет за мной охотиться. Первыми на ум приходили коллеги Георгия, не могли же их всех под корень истребить. Личные дела размороженных наверняка имеются у кого-то из руководства, и просто дело нескольких часов, когда они там сложат два и два. Попробуй им докажи, что выжил я практически случайно и не являюсь перебежчиком. Для них размороженный исполнитель и раньше являлся расходным материалом, а сейчас – тем более. Договариваться мне с ними незачем и не о чём. На собственную ценность уповать не стоит. В лучшем случае меня внимательно выслушают и от греха усыпят, воспользовавшись аккаунтом по собственному разумению.
С другой стороны – убийцы Георгия, кем бы они ни были, постараются довести дело до логичного конца. Живой и здоровый я никак не вписываюсь в их планы, мало ли что куратор мне успел напоследок рассказать.
Как они все будут меня искать? В первую очередь – по вот таким местам, где окровавленного человека с пистолетом и деньгами встречают без лишних вопросов. Так что злоупотреблять здешним гостеприимством не стоит.
Как только капельница подошла к концу, я принялся неуклюже одеваться. Конечности пока ещё слушались куда лучше прежнего, но после выгорания стимулятора в теле до сих пор царил форменный кавардак. Баба Нюра принесла коробку патронов и чей-то взломанный коммуникатор, на который ушли последние деньги. Свой я благополучно утопил в канализации, а этот был девственно чист и не отслеживался, а главное – не требовал авторизации при помощи чипа Демченко.
– Если за тобой идёт полиция, то тебе лучше не бродить по бульвару, косатик, – напоследок напутствовала меня «решала» в платочке.
– Полиция? – машинально переспросил я, не сразу сообразив, о чём она.
А, точно, милицию же переименовали! Вот смеху то… Интересно, а рейнджеры с шерифами тоже у нас в стране появились? И как же ментов теперь идеологически правильно называть – «понты» или всё же «копы»?
– Извини, но не похожий ты на законопослушного. Сторонись камер. Они тебя враз срисуют.
Вот в чём дело – автоматическое распознавание лиц, будь оно неладно. Большой Брат следит за тобой, не смыкая глаз. В моё время такая технология только в кино встречалась, теперь же людей спокойно могут отслеживать в режиме реального времени. Конечно, меня сейчас мать родная не узнает, но лучше быть осторожнее и не светить фейсом где попало. Правоохранителям пока нечего мне предъявить, но замотивировать их на мой поиск не будет слишком сложной задачей. Тут хоть меняй название, хоть не меняй, суть та же – всегда найдутся личности, предлагающие свои неограниченные возможности в краткосрочную аренду.
– Спасибо, Баб Нюр, – совершенно искренне поблагодарил я женщину. – Не знаю, за что такая честь…
– Да ладно тебе, – она махнула рукой, порывисто вздохнув. – Сына ты мне напоминаешь… Такой же бедовый. Был…
– Понимаю.
Мы несколько томительно долгих секунд стояли молча, думая каждый о своём.
– Прости Баб Нюр, прийти к тебе могут, – в свою очередь предупредил я её. – Вежливые люди, будут выспрашивать про меня…
– И что мне им сказать? – она устало улыбнулась краешком рта.
– «Молитесь».
Накинув на голову капюшон, я развернулся и похромал прочь, опираясь на трость.
Первое правило внешнего наблюдения – не пались. Нарушить его до смешного элементарно – достаточно некоторое время пристально смотреть на объект, не сводя взгляда, и он непременно это почувствует. Непонятно как, но факт неоднократно доказан. Поэтому в идеале наблюдение доверяют бездушной технике, а уж затем получившийся материал просматривает оператор, избегая прямого контакта. Тоже не без грехов способ, но куда лучше, чем сидеть с биноклем в укрытии. Впрочем, у меня и его не было.
Я устроился в проходном скверике, зажатом между двумя улицами, изображая из себя уставшего от работы человека, который решил попить пивка перед тем, как идти домой, к семье. Не совсем законно, ибо распитие в общественных местах теперь под запретом, но вполне естественно. Мирно сидящий мужик с бутылкой в чёрном пакетике и с пачкой чипсов внимания не привлекал совершенно, даже мимо проходящий патруль мной не заинтересовался – уже привыкли к такому зрелищу. Хотя я всё же предпочёл бы мороженку.
Сидеть, слушая в наушниках старого доброго Цоя, пришлось долго, но моё ожидание оказалось вознаграждено – вдалеке показалось три детские коляски, катящиеся впереди оживлённо беседующих мамочек. Всем было немного за тридцать, ухоженные, даже какие-то холёные, в дорогой брендовой одежде. В сторону мужика в спортивном костюме и с бутылкой в руках они даже не взглянули – не их зона интереса. А вот я мог несколько секунд совершенно бесцеремонно на них пялиться. Это вполне входило в роль простого мужика-забулдыги и не вызывало ни у кого вопросов.
Меня интересовала та, что посередине – с волосами тёмно-медного отлива, одетая в шикарное белоснежное пальто.
