Все они какие-то фиговые. Ненастоящие. Да, у меня явные признаки паранойи. Их, женщин, просто нет! Доказано. В далеком шестьдесят первом году один известный поляк написал произведение, которое снесло кое-кому башню. Роман — шедевр; это признают даже тупоголовые псевдоинтеллигенты, не жалующие, мягко говоря, НФ. Так вот в чем фишка: никакая это не фантастика, а реальная жизнь. Дело в том, что текст зашифрован. Причем так, что сам автор не смог его расшифровать до конца своей жизни. Инсайт! Я расколол этот орешек. Чего мне этого стоило! Почему я не спятил? До сих пор поражаюсь. Мужчина — это океан. Женщина — все остальное. Нет никакой фантастики! Вся фантастика (хорошая, разумеется, а не халтура) — наша жизнь, причем не такая далекая, как может показаться на первый взгляд, а очень, повертье, очень близкая. Думаете, что застрахованы от всего? Ладно. Вы идете по тротуару и на ровном месте ломаете ногу. Фантастика? Случай из жизни. «Если вам плохо — медицина бессильна» — примерно такой по содержанию лозунг висит в нашем районном травмопункте. Как-то я туда зашел, не от балды, конечно; подозревал, что у меня сломано ребро. Отсидел пять часов, наконец меня приняли, сделали рентгеновский снимок, попросили подождать, и в конце концов сказали: у вас, видите ли, маленькая трещинка. Ну очень маленький перелом. Так что: постельный режим, и туго перевяжите грудь. Выходя из кабинета со снимком, я и наткнулся на эту надпись, висящую над дверью. Очень мудро и тактично. Ведь можно было бы повесить ее снаружи, а не внутри. Убавило бы это количество пациентов? Вряд ли.
Фотография ребер настолько меня поразила, что я тормознулся секунд на тридцать, рассматривая. У меня красивые ребра! Теоретически я давно знал, что многое в мироздании устроено спирально. Но такой красоты я никогда не видел! «Порядок», — врачиха опустила меня на землю. «Жить буду?» — попытался схохмить я. «Будете. Идите».
F? Существа F?
«Нейтринная система, — думал я по дороге домой и поражался, что моей башки хватает еще и на эти умозаключения. — Система, это конечно, есть система. Но нейтринная!» Я схватился за грудь, потому что прирубило. Сердобольная бабушка предложила мне валидол. Нет, спасибо! Не та это боль. Не сердце болит, не ребра. Душа? А есть ли она? Не знаю. Мне плохо. У меня одна мысль — добрести до дома, где на меня наорет кот, жена промолчит, потому что ее уже нет, и дочка ничего не скажет, потому что она уже давно где-то там: мне просто нужно дойти и рухнуть на диван. «Нейтрино, — продолжал я свои глубокие размышления. — Неужели так было всегда? Ведь были реальные, а не виртуальные женщины в семнадцатом веке? Почему в семнадцатом? Они были и раньше, и позже. Ну, почему раньше — понятно. Так ведь в девятнадцатом, да и в двадцатом еще жили по „Домострою“. Замечательная книга! Ее ругают те, кто не читал. Сейчас никто не читает. Фальшивые шкурки. Боди, скины. Полное нейтрино».
Лифт работал. Это был царский подарок. Покруче, чем вода, данная А. Македонскому в пустыне. Оценил. Поднялся. Открыл. Закрыл. Упал.
Размышления продолжались. Есть ракета-носитель, думал по-дурацки я, и есть космический корабль. Есть ян и инь. Есть горючее и окислитель. Так вот, мужчина, это, конечно, горючее. Женщина — окислитель. Да, эту мысль я успел прогнать Еве перед тем, как мы расстались. А дальше было плохо. Кто-то из нас сошел с ума. Я даже не помню, кто. Какая разница?
А вот теперь-то я расскажу вам о том, как Ленка получила кличку Курго. Было примерно 7.30. Выходной. Ну, кому как. Очередная любимая ушла под каким-то предлогом (покормить кота, например; эту тему я понимаю), и тут раздался звонок телефона — я сдуру его не вырубил с вечера. «Марк, это ты?!» — интонация была почти панической. «Я». «Марк… Не понимаю, в чем дело! Снег идет, и люди какие-то идут, а будильник показывает семь!» — Переварил. После какой-то пародии на оргазм мне было попросту в лом вникать во все эти таинственные перипетии, и захотелось послать собеседницу куда подальше. Однако Ленка, как уже стало понятно читателю, угомониться была не в состоянии. Что бы она могла! Что бы могли вы, о суфражинутые читательницы!
«Я… Это… Я… — Замолк, слушая поток сознания. Или подсознания. — Не понимаю, утро или вечер. Темно. Как быть? Утро или вечер? Мне идти на работу или нет?» — «Утро! — заорал я. — Я трахаюсь! И ты, уродка, сломала мне весь кайф! Твою дрянную башку я отвинчу и выкину на помойку, курица ты безмозглая, куриная твоя голова (утро сейчас или вечер, я не знаю кого любить; вранье, я знаю: любить Настю, которая пошла кормить кота). — Если ты еще раз, уродка, мне позвонишь, я, бля, наплюю на все свои идеалы и просто тебя замочу, уебище квадратное. Молчишь?»
«Время», — проблеяла Ленка.