Сперва было опешившие, его грязные пацаны загалдели, когда он достал из-за пояса пушку и, встряхнув ею, как будто она – дозатор, а он торопится смахнуть лишние капли, направил её – прямо мне в лицо, а затем на пол.
- Стэн, – глухо произнёс мужчина, в какой-то момент поразившийся мне слегка обеспокоенным. – Ты, блять, уверен?
- Я, блять, уверен, – передразнил его Стэн уже новым, раздражённым тоном – было похоже, что его злило не это, а то, что я всё же осталась стоять на ногах. – Если ты не сядешь, я посажу тебя, но тебе это не понравится.
Что бы вы думали? Мне пришлось. Мне пришлось опуститься напротив него на колени, но, несмотря на дрожь в них, я уже смотрела на этого Стэна-хрена в упор.
Я не солгала – мои родители умерли. Я давно сама по себе, так что не привыкла полагаться на чью-либо помощь – поэтому мне не пришло на ум закричать и кого-то позвать. Я была в кабинете шефа полиции в блядском Нью-Йорке. Безопаснейшее место в стране, казалось бы, да? Ха, смешно.
Безумный ублюдок отвёл стволом пушки прядь моих белых волос с лица, подпёр под подбородок, чтобы я не опускала голову. Я решила – он не дождётся. Он тоже что-то решил для себя.
К моему отвращению, дуло ткнулось мне в губы.
- Если хочешь уйти, позабавь меня, синеглазка.
Дредастый вскинулся, как наверняка вскинулся и его гнилой жалкий отросток:
- Да! Пускай сучка пушку сосёт!
Как же выводил из себя этот мерзкий слизень, о, вы бы знали... Не цени я тогда свою жизнь так сильно, отобрала б пистолет у Стэна. Навеки заставила бы замолчать. И его, и, скорее всего, себя.
Кажется, даже шефу не очень понравились его выкрутасы – он перевёл пушку на моментально затихшего блондинчика-клоуна, а затем выразительно кивнул на дверь, обводя взглядом всех присутствующих. Помимо меня, само собой.
Что ж, ему не пришлось повторять своё дважды. Ему даже вслух не пришлось ничего говорить – все эти служители закона, как один, покинули кабинет, оставляя меня наедине с психопатом-садистом. И весь мой мир, весь мир вокруг окончательно ебанулся в этот момент. Мне было бы легче, будь рядом хоть кто – только бы не остаться один на один с самым страшным из всех мерзавцев, кого я встречала – а их, к слову, было немало.
- Я рассчитывал на «спасибо», Никки. На худой конец, на «простите, мистер, я была жопоголовой тупицей, когда полезла в вашу машину», – он состроил невинное, насмешливо-обиженное лицо – я заметила, что он в бешенстве, по тому, как дёрнулся край его рта, на мгновение уничтожив улыбку. – Но ты любишь по-плохому. Честно говоря, не могу сказать, что мне это не нравится. На носке моего ботинка пятно – я хочу, чтобы ты его стёрла своим молчаливым ротиком. Ты поняла меня? Никки?
Его голос всё больше походил на шёпот, на шелест – обманчиво нежный, участливый. Даже интимный. Таким уговаривают робких девок на что угодно. Но я никогда не славилась робостью, и я знала – змея зачаровывает перед самым броском. Меня было не запугать. Почему? Да, казалось бы, пару минут назад я едва дышала от страха... И всё же всему есть лимит, господа. На растоптанной гордости вырастают цветы отчаяния. А отчаяние – лёгкий путь к безрассудству.
- Соси говёху, пока не стало плохо, – прохрипела я с отвращением и со смаком плюнула на его ботинок.
Его лицо сперва вытянулось в изумлении, а затем исказилось гневом – о, эта искренность в выражениях. Так-то лучше.
- Ах! Ты! Сука!!! – каждое слово сопровождалось ударом с ноги, а я хохотала, упиваясь вкусом торжества – или, может быть, собственной крови с разбитой губы.
Oh, the dye
Is cast inside my mind
Oh, the dye
A blood red setting sun
Rushing through my veins
Burning up my skin
I will survive, live and thrive
Win this deadly game
Love crime
Love crime
====== 2. Lady’s stuff ======
Музыка томно лилась мне в уши. Я чутка потянулась в блаженстве, откидывая тяжёлое полотно своих длинных волос и обнажая тем самым шею. Её массировал мой низкорослый и пухлый помощник, прелестный малый по кличке Стачек.
- Мэм, – осторожно заметил он. – Вы сегодня выпили... многовато. На мой взгляд, мэм.
- Ахахахах, – рассмеялась я перед новым глотком мартини. – Да, наверно, ты прав. И мне нужно ещё.
Перед взглядом плыла сцена, где нежно пел хор горячих парней, годных девок. О, эти мягкие перепевки особенно грустных песен «Металлики» – всегда ловили меня за яйца. А я леди с яйцами, как говорят в народе.
Забавно. Какие-то шесть лет назад я и думать не могла, что однажды сделаюсь Леди Дарк. Или просто Стервозной Сукой. Жизнь переменчива. Когда-то я страстно мечтала стать официанткой – теперь я владею собственным баром. И четвертью здешних районов, так, к слову, кстати. Все мафиозные доны-гандоны висят на мне, как надоедливые подружки.
Вы когда-нибудь знали реально плохих людей? Я вот знаю. Знаю себя как облупленную.
Стачек нервно вертелся рядом.
- Да что такое, мой бегемотик, бля?
