Я сузила глаза, но, почувствовав ободряющее сжатие руки Ковбоя, кивнула. Я последовала за Таннером на улицу к скамейке, глядя на фреску Аида и Персефоны.
Таннер сел. Он подождал, пока я сяду рядом с ним. Он взял сигарету из своего резака и закурил. Сделав глубокую затяжку, он выдохнул и затем склонил голову. «Теперь я понял», — сказал он, его голос был чертовски грубым. На самом деле, теперь, когда я посмотрел на Таннера, он выглядел дерьмово. Его кожа была бледнее обычного, а вокруг глаз пролегли темные круги.
Он повернулся и посмотрел на меня. «Я понимаю, почему у тебя были проблемы со мной». Он рассмеялся, но в этом не было никакого гребаного юмора. «Я имею в виду, я понял, что ты, вероятно, смотрел на меня с моими татуировками белой власти и с тем, что ты...»
«Полукровка-дворняга?» — прошипел я, все еще находя остатки гнева.
Лицо Таннера вытянулось. «Я бы назвал тебя так один раз. И хуже. Я бы превратил твою жизнь в ад». Он втянул воздух, а затем грустно признался: «И я бы одобрил то, что сделали с твоими родителями... Я, возможно, даже сам был там». Я вскочил на ноги, чертовски сжав руки. Я повернулся к нему, готовый выбить из него дерьмо. Ублюдок ждал, опустив руки и готовый принять это. Это заставило меня задуматься. Таннер сглотнул так сильно, что я мог видеть, как его кадык подпрыгивает вверх и вниз. «Продолжай», — прохрипел он, стряхивая дым на землю. Я вздохнул, пытаясь успокоиться. Когда я не пошевелился, он повторил: «Продолжай. Я, блядь, этого заслужил».
«Почему ты ушел?»
Таннер закрыл глаза на мой вопрос. Он снова рухнул на скамейку. «Влюбился в мексиканскую сучку». Я знал это. Но я не верил, что это была вся причина. Глядя на него сейчас, я знал, что не получу больше того, что он предлагал. Он провел рукой по лицу. Он снова рассмеялся безрадостно. «Она дочь Кинтаны».
«Мы воюем с Кинтаной».
Опять этот болезненный смех. «Я знаю».
Я посмотрел на него. «Мы воюем с Ку-клукс-кланом».
Он замер. «Я знаю».
В тот момент моя ненависть к нему улетучилась. У меня были Сиа и Ковбой. Глядя на Таннера, большое тело бывшего нациста, рухнувшее в поражении на старую деревянную скамью, я знал, что он находится в мире боли.
Он был чертовски один.
Я там был. Черт, я еле выжил.
Я сел рядом с ним на скамейку. «Что ты собираешься делать?»
Таннер зажег еще одну сигарету, но даже не поднес ее к губам. Просто позволил этому ублюдку сгореть в его руках. «Сражайся», — сказал он, его голос был хриплым. Он посмотрел на меня. «Я не лгал, когда присоединился к Палачам. Теперь это мой дом. Мое место. И я выступлю против своего отца, дяди и даже брата, если придется». Он покачал головой. «То, что они делают, неправильно. Теперь я это понимаю. Поэтому я борюсь».
Я поднял руку и заколебался. Таннер, должно быть, увидел этот жест; он напрягся. Затем, вдыхая воспоминания о той ночи, о фотографиях, о капюшонах и факелах, я отпустил это дерьмо... и положил руку ему на плечо. Я сжал. «Тебя ждет чертовски трудная дорога, брат».
«Я знаю», — прошептал он.
Я поднялся на ноги. Как только я открыл дверь в бар, он сказал: «Я храню татуировки как напоминание». Моя рука сжалась на дверной ручке. Я посмотрел на Таннера, но он сосредоточил свое внимание прямо перед собой на фреске. «Чтобы напомнить мне о жизнях, которые я разрушил ради дела, которое оказалось дерьмовым». Он глубоко вздохнул. «Они не дают мне забыть. Забыть, каким гребаным мудаком я был большую часть своей жизни». Он повернул голову и встретился со мной глазами. «Они не потому, что я поддерживаю власть белых. А потому, что я их ненавижу».
В тот момент я не чувствовал ничего, кроме жалости к Таннеру Айерсу. Потому что он собирался пройти через ад во время этой войны. Я оставил его одного и вошел в бар.
Ковбой помахал рукой Вике. Когда я подошел к ним, Вик обнял меня за шею и сказал Раджу: «Радж, это Хаш, мой голубоглазый брат цвета молочного шоколада».
Радж пожал мне руку. «Приятно познакомиться, приятель». И с этим выстрел за выстрелом. Братья со всего юга собираются вместе на одну хорошую ночь, прежде чем война зовет, и мы все беремся за оружие.
Как братья.
Как семья.
Как гребаные Палачи.
Эпилог
Я услышал, как грузовик подъехал к дому. Я вытер жирные руки о джинсы и отложил инструменты. Я менял масло в мотоцикле, пока Сия и Ковбой были на ранчо. На нашем новом месте предстояло проделать кучу работы, но это был дом.
И мне это чертовски понравилось.
Мои ноги внезапно остановились, когда я увидел, что это не Sia и Cowboy. Такси было припарковано перед нашим домом. Когда задняя дверь открылась, я, блядь, затаил дыхание. Из такси вылезла моя бабушка, одетая в белое платье.
Я застыл. Чертовски немым, когда ее глаза встретились с моими, и улыбка расплылась на ее лице. Я посмотрел вниз. На мне не было рубашки, я был одет в заляпанные маслом синие джинсы. Но по выражению ее лица я видел, что ей наплевать. Она что-то сказала водителю и закрыла дверь. Такси не двигалось; двигатель продолжал работать.
