Экстренное заседание тайной комиссии CSIRA
по расследованию Манхэттенского вторжения
Предварительный допрос свидетеля, выдержка, 27/08/ 2023. Субъект: Натан Голд.
Да, конечно, не было у меня приборов, чтоб такую микроструктуру обнаружить, даже когда я в «Призме» работал. Я ж системщик, а с нанозаковырками пусть студенты разбираются, как раз по ним дело. Но если б и были приборы, вряд ли я стал бы такое искать. С какой стати ожидать, что шкура боевого доспеха окажется утыканной протеинами- рецепторами? Да на кой ляд такое проектировать, зачем?
Думаю, Харгрив и сам поначалу не подозревал, что у него получилось. Это обычная проблема, когда приспосабливаешь для себя чужую технологию. Ведь не знаешь, зачем та часть или эта, не понимаешь назначения, просто копируешь кусок за куском, а к чему они — не понимаешь. Ага, скопировали, и оп-ля: самый лучший искусственный мускул из всех, какие видели! И к чему эти наноштучки — без понятия, но если их выкинуть, чертова штука не работает, потому лучше их оставить на месте. Откуда нам знать про, мягко говоря, необычный подход цефов к терраформированию, про свойства «Харибды»? Откуда нам знать, что каждый кусок цефовской снасти оснащен интерфейсом для взаимодействия со спорами прямо на молекулярном уровне? Мы попросту копировали и переносили — и, конечно, выдали на-гора первоклассный боевой доспех, но каждый его квадратный миллиметр утыкан рецепторами, и кто знает, какие сигналы они подают, когда к ним прицепится не тот энзим?
Я речь веду не просто про базовую нанохимию. Дело и в структурах высшего порядка, в нейронных сетях. Харгрив загнал в них свою операционную систему, запрограммировал комбинезон под наши потребности. Но я уверен на все сто: не программировал он его заваливать все наши машины при попытке связаться с глубинными протоколами. Не любит Н-2, когда люди суют туда нос. Это как злого кота к ветеринару носить: тварь шипит и царапается. Н-2 вышиб все сервера в Сети — я такого в жизни не видел. Даже Харгрив не рассчитывал, что у Н-2 могут быть свои цели.
Жаль мне бедняг, кому довелось внутри оказаться. Я уже двоих знаю, и оба парни что надо. С Пророком я давно вожусь, и он — крутой на все сто! Алькатраса я недавно встретил, дня два-три всего, но и он вроде парень толковый и порядочный. Но загадочный. Пару раз замечал: смотрит на меня — ну, я лица его не вижу, но мне кажется, смотрит, и такое чувство, странное очень, будто он уже на пределе и вот-вот вспылит, раздерет меня в клочья. Но — не разодрал, вы же знаете.
И заметьте, Пророк и Алькатрас — хоть оба и солдафоны до мозга костей, но очень разные. Пророк ни на минуту не замолчит, всегда шутит, Алькатрас же… скажем так, не дока он по части социальных навыков. Но их сунули в Н-2 — и даже такие разные люди стали похожими. И структура голоса, и энцефалограммы, и прочее — от побывки в комбинезоне все становится одинаковым.
Конечно, ничего страшного — это человек и система друг к другу приспосабливаются, только и всего. Но честно скажу: временами у меня от такой подгонки просто волосы дыбом. На первый взгляд Н-2 превращает тебя в колесницу Джаггернаута, со всей этой искусственной яростью, подстегнутыми рефлексами и сверхпроводящими мозгами. Но бедняга внутри чувствует и делает только то, что ему позволяет чертова скорлупа. Снаружи-то да, выглядит, будто он — абсолютный надиральщик задниц кому угодно, дикая неукротимая мощь, но на самом деле человек внутри на коротком поводке, он, хм…
Укрощен!
Вот самое то слово — укрощен.
Я следую за Барклаем к грузовому лифту, и мы спускаемся.
— Твой приятель — мешок с дерьмом, — замечает полковник.
Я за день не сказал и слова, но сейчас кажется важным поддакнуть полковнику, и я киваю.
— Говорит, в неразберихе удрал — то есть удрал от Тары Стрикланд. Я ее знаю. Прежде чем сорваться с катушек, она была офицером «морских котиков», причем не из последних. От нее так просто не убегают. Она отпустила его.
Кабина дергается, останавливается, двери открываются со скрежетом.
— Вопрос: почему? — говорил полковник.
Я иду за ним к наблюдательной галерее. Несомненно, десятилетиями тут был просто глухой чулан, но недавно прорезали окна, вставили рамы, и теперь можно, топча сплошной ковер битого стекла, смотреть на перрон через дыры. Толпа гражданских нервничает у поезда метро. На всякий случай по соседству дюжина морпехов, но толпа выглядит не опаснее мышей в сарае.
Конечно, оно в мгновение ока переменится, если осьминожки вздумают заглянуть в гости. Видывал я, как старухи младенцев швыряли волкам, чтоб самим удрать.
— Посмотри на этих людей, — говорит Барклай, и я не уверен, ко мне ли он обращается, — Я вырос в Нью-Йорке. Любой из них может оказаться моим родственником. А если тут случится то же самое, что и на Лингшане…
