– Рад видеть тебя, Жорж, – непривычно приветливо, растянув рот в улыбке, поприветствовал Распутина Дальберг. – Надо сказать, меня очень трудно удивить, но вашему… контакту это удалось.
– Да, это было впечатляюще, – кивнул “крестьянин”, складывая кисти рук в затейливый домик.
– По настойчивой просьбе моих друзей, – вернул себе слово хозяин замка, – я пригласил тебя, чтобы представить и заодно продемонстрировать, что ты – реальное, а не вымышленное лицо и в произошедшем нет никакой мистификации. Будь так любезен, перескажи, пожалуйста, мою просьбу, выполнение которой мы считали необходимым и достаточным основанием для организации неформального диалога.
– Нет проблем, – пожал плечами Григорий. – Вы сказали, что готовы вступить в диалог с политиками, имеющими влияние на принятие государственных решений и признающими необходимость тесного сотрудничества Европы и России во всех возможных отраслях, начиная от гуманитарных и заканчивая военными…
– Ну? – победно поглядел на своих гостей Дальберг, – убедились, Герхард?
– Да, – вальяжно кивнул “крестьянин”, - именно такие условия были поставлены.
Чернявый закончил писать, захлопнул свой фолиант, вскочил, будто у него под сиденьем сработала катапульта, и в два шага оказался возле Распутина, глядя снизу вверх, сверля его своими черными глазами.
– А не будет ли так любезен сержант рассказать присутствующим, где, когда и при каких обстоятельствах он познакомился с этим… политиком?
– Успокойся, Сильвио, – осадил энтузиазм коротышки Дальберг, – ты же видишь, что какие-либо твои намёки на провокации спецслужб безосновательны. Слишком сложно, длинно и малоэффективно.
– Простите, – вставил слово Распутин, – но я понятия не имею, кто выходил с вами на связь и о чем конкретно вы разговаривали.
– Серьезно? – недоверчиво спросил коротышка и вдруг заразительно захохотал, – о Боже мой! Какой я кретин! Ну конечно же, вы – не посол и даже не почтовый ящик! Слишком молоды и неопытны! Вы просто сигнальная лампочка, свидетельствующая о том, что почта пришла.
– Вы, действительно, не в курсе? – поднял брови Дальберг. – Что ж, это только добавляет уважения к вашему источнику. Конспирация для начала переговоров филигранная. Друзья, я думаю, мы ничего не потеряем, если еще раз прослушаем присланную нам запись, а Жорж хотя бы поймёт, почему мы его тут так терзаем.
Дальберг нажал на кнопку пульта, и на темном экране телевизора возникла картинка интервью. Отвечал на вопросы худенький, невзрачный, почти полностью лысый человек с косым пробором и проницательным взглядом глубоко посаженных глаз. Он сидел, откинувшись на высокую спинку кресла, говорил тихо, спокойно, тщательно подбирая слова и помогая себе, будто "жестикулируя" всем телом. Казалось, он сейчас оттолкнется от сиденья и, допрыгнув до журналиста, продолжит диалог, глядя в упор, глаза в глаза. “Я не представляю себе своей страны в отрыве от Европы и от, как мы часто говорим, цивилизованного мира…”
– Вот, – удовлетворенно поднял вверх палец Сильвио, победно оглядев окружающих, – а что я говорил!
“Россия хочет равноправных доверительных отношений…, - продолжал интервьюируемый, а Григорий заметил, как лица присутствующих тронула саркастическая улыбка. – Однако, Россию не устраивает, если без ее участия будут приниматься решения, которые касаются ее непосредственно.”
– Храбрый малый, – прокомментировал Герхард, – в его положении ставить условия – смело…
“Мы говорим о более тесных партнерских отношениях с любыми структурами, включая НАТО…”- следовало продолжение.
Дальберг обернулся на остальных зрителей и прибавил звук.
– А теперь внимание!
“Россия готова вступить в НАТО? – удивился на экране журналист.
“Почему нет, – отвечал интервьюируемый, – но только на равных правах с другими участниками…”
– Дальше неинтересно, – резюмировал Дальберг, нажимая пульт видеомагнитофона. – Жорж, – повернулся он к Распутину, – узнал, кому ты нас презентовал?
Распутин пожал плечами. Для него самого происходящее было загадочным и удивительным. “От Ежова и не такого можно было ожидать, ” – подумал он про себя, проигрывая в голове только что услышанные слова президента России и сравнивая их с теми, что диктовал ему Дальберг.
– Петер, – с улыбкой сказал он вслух, – насколько я понял, вы вполне довольны результатом?
– Скажу больше, – охотно отозвался иезуит, – он превзошел наши ожидания.
– Ну, в таком случае, я читал где-то, что в Древней Греции гонцу полагался кубок вина за хорошую весть…
Историческая справка:
