“Но дорогая моя госпожа, как можно вести беседу, если мы с самого начала не понимаем друг друга?”– говорю ей.
“Что ж, вы правы,” – возвестила она, собрала свои вещи со стола в сумку, одарив на прощанье злобной и циничной усмешкой, в которой читалось: «Вы, сербы, действительно, глупая нация, и смысла с вами разговаривать нет».
Сказала и отправилась в албанскую часть города. Там-то уж точно нашла замечательных собеседников, которые с готовностью рассказали о страшных и мерзких «сербах-оккупантах», полностью соответствующих клише и предрассудкам западной пропаганды в отношении нашего народа, Косово и Метохии.
– Было два полюса в мире, – философски заметил гость, больше похожий на профессора, раскуривающий трубку, – Восток и Запад. Русские держали половину мира. Теперь ситуация совершенно другая. Россия – это региональная держава. Есть только одна власть – Америка. Одна страна правит миром, все остальные подчиняются ей. Выбора нет. Америка подавляет любое инакомыслие… И это вполне обоснованно. Будь я на их месте, наверно, делал бы то же самое.
– Мы были на их месте и ничего подобного не творили, – встревает Марко и остальные почтительно замолкают, – Сербия после войны на Балканах для всех соседей была маленькой Америкой, но никого не бомбила и не резала. Наоборот! Простила убийц и вешателей, хотя они сами прощения не просили. Делила по-братски кусок хлеба. Наверно, надо было вести себя по-другому…
Распутин слушал горькие рассказы и вынужден был признать – сербы правы. Правы именно по внутреннему, родственному счету, о котором другие не говорят. Правы, потому что хорваты так и не совершили покаяния за то, что делали во время Второй мировой войны, а были просто “покрыты, прощены хорватом Иосифом Тито”. Правы, потому что хорваты и мусульмане стали вновь убивать и выселять сербов. Четыреста тысяч беженцев, чтобы спровоцировать приход югославской армии, а затем объявить миру о геноциде. Правы, потому что после ухода сербских войск, но при наличии войск НАТО, боснийцы снова безнаказанно режут сербов. И все это знают.
Репутация сербов не была запятнана участием в геноциде. Для англосаксов такое положение вещей невыносимо. Компрометацией Сербии занялись современные Америка и Европа, используя не факты, а риторические приёмы, описанные Оруэллом, где даже опыт Второй мировой войны используется для обеления нацистов и обоснования новой западной политики. Но справедливость по-сербски никуда не ушла и постоянно проявлялась в самых неожиданных формах.
– Знаешь, что я узнал от Марко, – прошептал Ежов Распутину, когда первая волна знакомств спала и их оставили в покое, – оказывается, в Боснию, в контингент российских войск, участвовавших в миротворческой операции, приезжали чеченцы собирать дань. Велели с валютной зарплаты выплачивать им долю, а не то грозились перебить оставшиеся дома семьи. Так вот сербы, прослышав об этом и разозлившись за “своих”, взяли в плен приехавших чеченцев и потребовали выкуп за них. В качестве доказательства серьезности намерений, говорят, послали на Кавказ чеченское ухо. Чеченцы все поняли, выкуп прислали…[29]
Ответить Григорий не успел. Под одобрительные возгласы гостей во двор, ставший на этот вечер банкетным залом под открытым небом, в сопровождении подруг вошла виновница торжества в ослепительно-белом платье, выгодно оттеняющем её смуглую кожу, черные глаза и волосы. Проследовав по прямой до русских, Душенка с детской непосредственностью бросилась на шею своему спасителю. Распутин снова почувствовал, как душа отрывается от земли и он опять улетает в космос. Лешка, посмотрев внимательно на Григория, улыбнувшись своей фирменной лукавой улыбкой, промурлыкал на ухо “Горько!”, вернув друга на грешную землю.
– Мы же едва знакомы, – пробормотал Распутин не отрывая рук от осиной талии Душенки.
– Ты забыл, Айболит, что мы на войне, – совершенно серьёзным голосом ответил Лёха, – тут год – за три. А для этой девочки, только что похоронившей почти всю семью – за десять.
Душенка не поняла ни слова из диалога друзей. Она хлопнула своими ресницами-опахалами, приподнялась на цыпочки, чмокнула Григория в щёку, шепнула на ухо “Волим те”[30] и унеслась ветерком к своим подружкам, с нетерпением ожидавшим её неподалеку. Вечеринка только начиналась…
Вопреки сербским и русским традициям, создание новой интернациональной семьи решили не афишировать. Слишком неспокойно было в сербском крае, слишком большое внимание косовская мафия уделяла миротворцам и при случае могла легко отыграться за свои обиды на здоровье и жизни близких людей. Таковых в зоне боевых действий лучше вообще не иметь или хотя бы не рекламировать их присутствие.
