А потом стакан сока — и все остальное смазалось: какая-то штуковина, всунутая в рот и зафиксировавшая на лице кривоватую ухмылку, парик с цветными прядями, свешивающимися на глаза, декольте, которым сопровождавшая меня девица всю дорогу как-то невзначай прижималась к моему плечу.
В некоторых районах города транспортные ленты тянутся под землей от дома к дому: можно весь день провести разъезжая по гостям или торговым центрам и вернуться домой, ни разу не поднявшись на поверхность. Не нужно страдать клаустрофобией, чтобы все это возненавидеть.
А самое паршивое — потеря чувства времени. Оно и так постепенно крошилось, а после того, как мое почти безвольное тело отбуксировали в неизвестном направлении, исчезло напрочь. Вынырнув из забытья, я уже не понимаю, вчера все происходило или сегодня.
Обладательница мерзких жировых мешков, нарушающих личное пространство, обнаруживается здесь же — это создание с глянцево-белыми волосами, шоколадным загаром и длинными ногами вскакивает, бросается ко мне и щебечет нежным голоском:
— Ты в порядке? Я так волновалась! Воды?
— Кто ты? — спрашиваю, чтобы выиграть время. В горле адски пересохло, но девица каким-то образом разбирает, что именно я прохрипел и начинает тараторить, не забывая пошмыгивать носом в нужных местах.
Первое, что я выхватываю из почти бессвязного потока — Сильвия. Именно так называет себя девица, но с тем же успехом она могла выбрать какую-нибудь Лауру, Оливию или Памелу. Не верю ей ни на секунду (хотя менял в паспорте собственное имя) и без вариантов решаю звать про себя Тумбо-Юмбой, хотя на задворках памяти маячит какой-то похожий на девицу образ из аниме.
Не ведая о моих мыслях, Тумба-Юмба вещает печальную историю о том, что не знает, во что ввязался ее отец, кто эти люди и что с ней будет. Вчера ей поручили сопровождать какого-то подозрительного типа (то бишь меня), молчать всю дорогу, изображая его девушку. Где-то невдалеке нас сопровождало несколько мужчин, чтобы ей точно не взбрело в голову позвать прохожих на помощь. Но страшнее всего стало, когда по прибытию с меня свалился парик, и оказалось, я не в состоянии и шагу ступить сам. Тут-то Тумба-Юмба поняла, что я не один из злодеев, мучающих ее папашу, а такая же жертва.
Ути-пути! Что еще сказать?
К концу рассказа глаза девушки начинают блестеть, готовясь родить потоки фальшивых слез. Щелкаю Тумбу-Юмбу по носу (надеюсь больно) в тот самый момент, когда она делает вдох, чтобы разразиться рыданиями, и назидательно хриплю:
— Слезами горю не поможешь!
А сам стараюсь не думать о том, что Голос Масла на досуге смотрит мелодрамы про любовь, вспыхивающую между похищенными героями. Иначе смех точно разрушит мой устоявшийся образ одаренного дурачка.
Снаряжая меня в дорогу, Жасмин необычайно расстаралась. (А как же упустить такой удобный случай поиздеваться над старшей сестрой?!) Чтобы похитители меня не узнали, она выбрала парик с голубыми волосами до пояса и кошачьим ушками. Не настолько реалистичными, как у Матроскина, но с десяти шагов особо этого не разобрать.
Мультисмартфон Жасмин согнула и пристегнула мне на плечо, запустив на экране каких-то бабочек, дергающихся в такт невидимой музыке — не один из клипов ее обожаемой «Quasi-aggression» и ладно.
Серебристые тени, магнитные ресницы в тон к парику, «бриллиантовые» стразы на лицо вместо веснушек, отсутствие сумочки, прозрачная черная туника поверх шорт и топа, и напоследок — переливающиеся активными голографическими узорами летние сапожки, которые мама как-то для меня купила, не спрашивая, нужны ли они мне.
Перед уходом я «заминировала» входную дверь, натянув над полом путаницу тонких лесок. Если в квартиру кто-нибудь проникнет, их встретят шикарные снопы шипящих искр, заполнив все пространство комнаты. Само по себе внезапность такого явления испугает кого угодно, а яркость еще и лишит на какое-то время возможности видеть.
С точки зрения пожарной безопасности я ничем не рисковала — искры гаснут еще в воздухе, и даже касаясь пола не оставляют следов, разве что немного черной пыли, зато каждый заряд трещит как пара десятков закоротивших проводов.
И все же я немного волновалась, но беспокойство помогала заглушить болтовня с Муратом. Обычно я пользовалась мультисмартфоном, но сейчас приходилось подносить запястье ко рту и говорить в браслет. Немного неудобно, но из-за гарнитуры в ушах можно не услышать вовремя приближающихся людей, потому я предпочла безопасность. Если же забыть о кошачьих ушах на голове, то переговоры по браслету напоминали повадки шпионов из детских мультиков. Правда, прохожие явно считали этот жест кавайным, но чужие взгляды я успешно игнорировала.
