Дворянин, закутанный в плащ, добрался до широких ступеней лестницы, ведущей к главному входу, и стал торопливо спускаться. Лицо его скрывала широкополая шляпа с обычным красным пером, которые носило в те времена большинство военных…
Во дворе застучали копыта лошадей, и появилась карета с королевскими гербами, послышались голоса, заплясали огни, отбрасывая причудливо колышащиеся тени на стены замка.
Анна Австрийская немедленно прошла к королеве-матери. Ее сопровождали камеристка-испанка донья Эстефания, а также г-жа де Вернейль, г-жа де Ланнуа и м-ль д'Отфор.
Последняя из названных дам тайно служила партии принца, так как была подкуплена его сторонниками. Г-жа де Вернейль являлась осведомительницей Марии Медичи, а г-жа де Ланнуа шпионила в пользу кардинала. Таким образом, несчастная королева Анна могла положиться лишь на преданную Эстефанию, приехавшую с ней из Мадрида.
– Вы все уже знаете? – спросила ее королева-мать, предварительно убедившись, что все приближенные королевы удалились.
Они находились за толстыми створками дубовых дверей и не могли подслушать разговор, находясь на виду друг у Друга. Впрочем, королева-мать для верности пригласила Анну Австрийскую перейти с ней в смежный кабинет, затворив и его двери.
– Я все знаю, но испытываю лишь облегчение. Смерть его величества оставила бы в моем сердце незаживающую рану.
– Я хорошо знаю вас, Анна, и в другой ситуации готова была бы разделить ваши чувства. Но не теперь.
– Что вы имеете в виду, ваше величество?
– То, что наш заговор против министра зашел слишком далеко, чтобы остановиться на полпути. И при теперешнем положении дел больной и немощный король был бы для нас куда более безопасен…
Не дожидаясь дальнейших вопросов со стороны молодой королевы, королева-мать посвятила ее во все детали описанной выше сцены.
Анна Австрийская всплеснула руками:
– Это был он!
– Кто – он?! О ком вы, Анна?!
– Я видела его из окна кареты, подъезжая сюда. Он проскакал мимо, словно не заметил ни охраны, ни гербов на карете. Постарался спрятать лицо… Мы погибли!
– Да о ком вы говорите, Анна?!
– По дороге сюда я встретила…
– Ну же!
– Дю Трамбле. Он скакал во весь опор.
– Вы не заметили в каком направлении?
– К заставе у дороги на Дофине!
Мария Медичи вздрогнула:
– Значит, утром кардинал узнает все! Ах, почему я не приказала Бассомпьеру арестовать его сразу. Но как он выбрался из замка?!
Маршала разбудили не без труда. Королева-мать повторила ему свой вопрос. Поскольку Бассомпьер затруднился с ответом, был призван испуганный капитан швейцарцев. Вызвали часовых.
– Косподин маршал, ни отин шелофек, што гофорил пофранцусски ис дфорца не выходиль, – уверенно отвечали бравые усачи.
Напрасно великолепный в гневе Бассомпьер грозил собственноручно расстрелять всех, кто упустил дю Трамбле.
Швейцарцы упорно стояли на своем:
– Гофорил по-немецки, косподин маршал! Ни один елофо францусски, все фремя – немецки!
– Кто говорил, канальи?!
– Тот косподин, который выходить.
– А-а, так вы признаетесь, что выпустили его?!
– По фаш приказ, косподин маршал. Ни слофо по-францусски!
– Ах, черт побери!
– Вы совершили ошибку, Бассомпьер, недооценив способности дю Трамбле к языкам, – ядовито заметила Мария Медичи. – Она может дорого стоить нам всем. Потому что с кардиналом господин дю Трамбле будет говорить на родном языке, что значительно облегчит взаимопонимание!
Анна Австрийская опустилась в кресло, ноги плохо слушались ее.
– Крепитесь, милая, ваше положение можно назвать завидным по сравнению с моим.
Но королева плохо слышала ее.
– Задержат де Фаржи, допросят ее… Людовик не простит, если узнает! – повторяла она.
– Ну так надо, чтобы он не узнал.
– Но дю Трамбле все сообщит кардиналу, а кардинал – королю.
– А следовательно…
– Следовательно?
– Необходимо любой ценой задержать дю Трамбле.
– Но как это сделать?! Он опередил нас!
– Значит, необходимо догнать и арестовать его прежде, чем он доберется до Дофине.
– Но это невозможно! Дю Трамбле несся во весь опор.
Он не сойдет с коня, пока не доскачет до резиденции Ришелье!
– Значит, надо послать за ним того, кто способен скакать быстрее!
– Но таких людей нет!
Мария Медичи пристально посмотрела на королеву.
– Мне кажется, Анна, вы несправедливы к тем, кто вам предан.
При этих словах королевы-матери слабый румянец проступил на бледном лице Анны Австрийской.
– Мне предана одна Эстефания, ваше величество.
– Вы знаете, что это не так.
– Да, конечно, были еще несколько человек, но кардинал лишил меня моих друзей. Герцогиня де Шеврез в ссылке…
– Теплее, Анна! Хотя я не имела в виду де Шеврез.
– Право, я не знаю, о ком вы говорите, мадам.
– Анна! Сейчас не время для дипломатии. Нам обеим грозит опасность. Ришелье – страшный человек!
– О, мадам, мне ли не знать этого!
