– Разумеется, – согласились Атос и Арамис. – Но теперь задача усложняется. С этих пор нам придется не только думать о том, как вытащить д'Артаньяна, но также постоянно заботиться о собственной безопасности. Сейчас на нас пойдет охота по всему Парижу.
– Но ведь на кардинала, по вашим словам, тоже начнут охотиться, не так ли, Арамис?
– Только бы охотники не опоздали) Все замолчали. Портос представлял себе, как будет выглядеть корона на дверях его кареты, когда партия герцога Орлеанского свергнет кардинала. Он был уверен, что Арамис пользуется в этой партии большим влиянием и похлопочет за него перед принцем. Атос подумал о том, что все средства исчерпаны и у них больше не осталось в запасе ни одного плана, годного для того, чтобы вызволить д'Артаньяна из тюрьмы. Арамис же думал о том, что неожиданно для себя выполнил задание командиров духовного Ордена, членом которого он состоял. Он помог выйти из Бастилии приближенному герцога Оливареца и испанского короля дону Алонсо дель Кампо-и-Эспинозе, человеку, который когда-то доставлял ему послания от герцогини де Шеврез и послания которого он сам доставлял той же даме. Арамис находил в этом утешение от постигшей их неудачи и благословлял небо, ибо в таком поразительном совпадении ему оставалось лишь усматривать перст Божий.
– Что же мы сидим?! – вскричал Портос, вдоволь насладившись мысленным созерцанием короны на дверцах своей кареты. Ей на смену пришел д'Артаньян – исхудавший и бледный, словно привидение. Он бряцал своими цепями, потрясал лохмотьями, в которые превратился его некогда щегольской мундир лейтенанта мушкетеров и стенал, простирая руки к товарищу. Этого Портос вынести не смог. – Что же мы тут сидим?! Надо действовать, черт побери!
– А мы уже начали действовать, – проронил Арамис, рассеянно поглядывая в окно.
– Да нет же! Мы сидим и доедаем жаркое!!
– И допиваем отличное вино, добавьте, – присовокупил Атос, к которому, как обычно, в минуты повышения концентрации винных паров пришла меланхолия.
– Уверяю вас, вы ошибаетесь, Портос. Мы думаем – значит, действуем. Как только у нас появится план кампании, можно смело полагать, что полдела сделано.
– К несчастью, у меня нет никакого плана, – мрачно произнес Атос, отправляя в угол пустую бутылку. – Разве только возвратиться в Бастилию и попроситься составить д'Артаньяну компанию.
– Это мы всегда успеем сделать, – заметил Арамис. – Знаете, что, Атос, не одолжите ли вы мне Гримо на некоторое время?
– Охотно! Берите его, раз вы знаете, что с ним делать…
– Я предполагаю послать его на улицу Старой Голубятни. Должны же мы известить господина де Тревиля о том, чем закончилось дело. Сам же я не хочу выходить на улицу до наступления темноты.
– Так пошлите его.
Гримо, уже вполне трезвый и отдохнувший, был вызван, снабжен необходимыми инструкциями и отправлен к г-ну де Тревилю.
– Итак, что мы сделаем теперь? – спросили Атос и Портос.
– Но почему вы спрашиваете об атом меня?!
– Тысяча чертей! Да потому, что по вам, почтенный аббат, сразу видно – у вас что-то на уме.
– Хотите я скажу вам, что у меня на уме? – с неподражаемым выражением спросил Арамис.
– Две тысячи чертей!! И вы еще спрашиваете?!!
– Так слушайте. У меня на уме – мягкая постель и подушка в течение предстоящих семи-восьми часов.
– Постель? И подушка?!
– И, заметьте себе, господа, эти благословенные предметы занимают мой ум уже довольно давно. Примерно с тех пор, как мы перешагнули порог вашей вновь обретенной квартиры, Атос.
Портос собрался было сказать что-то нелестное, но Атос остановил его мягким жестом. Его чуть печальный взор устремился на Арамиса. Атос встретился глазами с другом, Арамис задал немой вопрос. Атос понял.
– Моя постель в вашем полном распоряжении, друг мой, – проговорил он так, как умел говорить в свои лучшие минуты. – А так как Гримо тоже жил в этой квартире, здесь должны быть две кровати. Вы можете занять ее, Портос, если вы не против. Что касается меня, то я завернусь в одеяло и лягу подле камина. Я так устал, что засну еще прежде, чем успею принять горизонтальное положение.
Лучший военный совет – это крепкий сон!
Камилла де Бриссар стала бывать в свете. У г-жи де Рамбулье она получила возможность завязать новые знакомства. Голубая зала хозяйки салона оказалась местом, где девушка смогла увидеть чуть ли не всю знать Парижа. Здесь бывали не только аристократические верхи, но и почти все парижские знаменитости, а это в эпоху Людовика XIII было отнюдь не одно и то же.
