— Да. Конечно. Между нами не было никаких секретов. Она поступила совершенно правильно. Поиски такого мужчины могут занять немало времени.
— А второе — роды для ведьмы всегда проходят очень тяжело и могут иметь очень неприятные последствия, — продолжила за Еххи Веста. — Роженица может вообще погибнуть, либо потерять свою часть света навсегда. Ребенок впитывает в себя всю силу матери. Это очень опасная рулетка.
— Вот именно, — поддержала ее Женя, — вот почему мы соглашаемся на этот поступок в весьма зрелом возрасте, когда находимся на пике своих сил и полны света. Только в таком случае есть шанс, что все пройдет хорошо. Анника схитрила, отдав роды своей сестре, но та выдержит, я уверена в этом.
— Еще одна проблема — это рождение сына, — добавила Веста. — Если с дочерью все понятно — она продолжит обучение и пополнит ряды ковена, то с сыновьями все гораздо тяжелее.
— Проще их отдавать в детдом сразу, — заключила Еххи и рассмеялась, — хотя помню, что в Оренбургском ковене была забавная ситуация.
— Ты про Сармата? — вспомнил Вадим.
— Ага, — Еххи улыбнулась, — его мать была королевой местного ковена и в итоге воспитала его сама, без отца, причем весьма удачно, и сделала своим фамильяром. Но это скорее нонсенс, чем правило. Ее поступок многие осудили, но ничего. Потом она дала ему свободу и иммунитет, парень стал магом и покинул ковен, хотя какое-то время был ведьмаком.
— Так тоже можно было? — улыбнулся я.
— Да, очень редко появляются свободные маги, которые хотят вступить в ковен, но ты же сам прекрасно понимаешь, что настоящий мужик в здравом уме никогда не пойдет на такое. Им же будет постоянно понукать королева.
— Каблук, — усмехнулся Вадим, — мужчины разные бывают. Кому-то хочется именно этого. Он сразу получает целую кучу сексуальных сестер и оказывается в малиннике.
— Прежде чем он начнет присовывать кому-то, кроме своей руки, ему придется пройти настоящий ад проверок и испытаний, чтобы в итоге доказать свою состоятельность и мужественность. Вот почему ведьмаков очень мало, а те, что есть — настоящие звери.
— Ты встречала их? — спросил я. Этот вопрос мне стал крайне интересен.
— Да. Два раза. Доктор Брок и Драуг. Один из Владивостока, а другой из Калининграда.
— Данила тоже мог называться ведьмаком, — сказал Вадим, — по силе он был гораздо круче этих парней.
— Не мог. Мать на всю жизнь оставила его фамильяром, хотя его так никто не смел называть. Да, слуга доказал всем, что он сильнее, чем ведьмаки и целые ковены разом. Если бы он сейчас был с нами, война была бы закончена за день. Он бы убил Сантьяго прямо в усадьбе Мендеса, взял его ключи, ворвался бы в игру и выпотрошил там и Григория, и Еву за пару часов.
— Филип был бы недоволен, — возразил Вадим.
— Конечно, но он и слова бы не сказал, только бы сдержанно улыбался по-европейски да кровь с пола вытирал.
— Ты знаешь, что Степан предчувствует что-то нехорошее? — спросил я.
— Да. Он уже мне тоже рассказал. Возможно, что он прав, — с некоторой неохотой ответила Еххи.
— Может быть, не стоит брать его этой ночью?
— Давайте вообще тогда никто не пойдет? — с издевкой передразнила меня русалка. — Ты струсил? Зачем ты решаешь за Степана? Он чувствует только свою смерть, и идти с нами или нет — его собственный выбор. Я не хочу влезать в это. Мы не дети. Каждый пусть думает за себя. Сегодня мы штурмуем тюрьму Маррогат. Чем быстрее я спасу твоих друзей, тем лучше.
— Хорошо, — ответил я и вышел из курилки. Настроение у меня было препоганое.
Серьезно. Степан меня жутко напугал, потому что я сам верил в предчувствия. Мои меня ни разу не подводили. Закололо в груди — готовься к беде. Я не хотел, чтобы здоровяк погибал за моих друзей. Нет, конечно, Степан не был мне другом, да и не знал я его толком, но первое впечатление о нем у меня сложилось хорошее. Неужели он пойдет до конца, зная, что ему не выжить? Да и как его вообще могут убить в мире Дрангиля? Иссушат? Да, но это происходит не сразу, и мы же не будем рядом столбом стоять в это время. Украдут у нас из-под носа и утащат в лабиринт? Тоже вряд ли. Степан всегда может успеть проснуться, сожрать капсулу, в конце концов. Это меня немного успокоило. А чего я хотел? Влез в настоящую магию — на, жри ложками. Ты же мечтал об этом? Мечтал.