Юля
Боль в коленях, уже не такая сильная, полыхала тупым огнем, и я сквозь сон со стоном перевернулась на живот. Просыпаться не хотелось, но поворот вызвал новый всплеск боли, настолько интенсивный, что остатки сна слетели сразу.
Реальность безжалостным пинком отпихнула негу неведения прочь. Поднявшись на локтях, я замотала головой, все еще не открывая глаз, надеясь проснутся в собственной постели. Нет, ничего не произошло. Вернее, то, что вчера произошло, произошло на самом деле. Сорри за тавтологию. Этот ад, эта боль и мои слезы. Насилие, истерика и потеря сознания. И Дима... Который сошел с ума.
Ужас сжал горло цепкими щупальцами. Я даже забыла про колени, которые стоило разгибать с осторожностью, и не заметила, что саднящие запястья получили свободу.
Я была одна. Непонятно, надолго ли, но все же одна. Абсолютно голая, растоптанная и беззащитная в его постели.
Сердце колотилось как ненормальное. Я вскочила, забыв про боль. Ощущение обнаженного тела делало меня настолько уязвимой, что я против воли застонала от отчаяния. Ни халата, ни каких-либо других моих вещей не было и в помине. Меня лишили даже этого. Как будто насилия и этого адского пилатеса в цепях было недостаточно...
Мой взгляд сфокусировался на двери, и страх заполнил капилляры вязкой смесью. Я хаотично обмоталась шелковой простыней, завязав узел только с третьей попытки. Меня шатало, перед глазами плясали темные пятна, и, сделав пару шагов, я просто повисла на дверной ручке. Замерла, пока в глазах не прояснилось. Она была закрыта, но это, непонятно почему, вселило надежду в мое измотанное сознание.
Придерживая простыню на груди, я неровной походкой проследовала в душ. Колени больше не прожигали разрядами тока, они скорее пульсировали ноющей болью, а между ног, я ощутила это только при движении, все было словно стерто в кровь. Неужели он продолжал, когда я отключилась... От этой мысли я закусила губы, и даже соленый привкус крови не отрезвил. Безумие, удерживаемое плотными цепями самосохранения, грозило в любой момент разрушить все эти механизмы, и точка невозврата была близка.
Я вскрикнула от ледяной воды, обрушившейся на мою голову. Поспешно сменила режим ее подачи, осознавая, что на автопилоте шагнула в кабинку, отбросив простыню прямо на кафель. Вот это попала! Но не может ведь просто быть такого, это же не всерьез! Мы вчера просто выпили, и игра вышла из-под контроля. Да, именно игра. Ведь после этого он смягчился, держал меня за руку и успокаивал. Он же не мог желать этого всерьез. Вот только боль, а вместе с ней давящий шею ошейник говорили совсем об ином. Теплая вода ласкала, руки машинально размазывали мыльную пену по телу, а ужас и отчаяние вместе с усталостью и ожиданием неизвестности делали свою дело, медленно, но верно. Слезы бессилия смешивались с водой, стекали вниз, но это не приносило облегчения. Не плачь, говорила я себе, лучше злись. Огрей его чем-нибудь, как только снова посмеет заставить тебя, не убьет же, в конце концов? Он же говорил, что никогда не обидит тебя, и вы оба знаете, что не врал. Он же и сам сейчас, наверное, в ужасе. И оставил тебя одну только потому, что не сможет какое-то время смотреть тебе в глаза...
Холодный озноб сбросил тактику защиты прочь.
Я не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я успокоилась и перестала плакать. Все это время просидела, обхватив колени, в углу кабинки под косыми струями воды. Тело затекло в этой позе, я ощущала себя разбитой, но мысль о танце для тонуса показалась мне сейчас далекой и даже дикой. Это стало последней каплей. Я сломана. Я больше никогда не смогу посмотреть ему в глаза. Да и о чем я, он же мне это запретил... Горло сжал горький спазм, и только спустя несколько минут я осознала, что стою у зеркала с его бритвой в руке. Поймала свое отражение, и с испугом отшвырнула злосчастный "жиллет" на пол. Меня ошарашило одно только предположение о том, что я хотела с ним сделать... Вернее, сделать им.
В воздухе все еще ощущался аромат свежего мужского парфюма, самого стойкого из тех, что я вчера расколотила об кафель. Как я вчера веселилась, уверенная в своей безнаказанности, и как жестоко получила за это!
Юля, не расклеиваться! Ты сейчас выйдешь и поговоришь с ним. Он не может не понимать, что это ненормально. Просто не может!
