Ужас накрывает с головой. Он что-то говорит, но я его не слышу, только крайним отсеком сознания ощущаю отголоски беспокойства. Конечно же... Съехавшая с катушек рабыня - не прикольно... Взгляд помимо воли задерживается в районе развитых грудных мышц. Совсем недавно от одного только взгляда на это тело у меня пересыхало горло и порхали алые бабочки чуть ниже живота... Возьми вилку, всади в него с размаху, пусть он заткнется!
Ужас только усиливается, когда я понимаю, что не смогу... Что это, епт вашу мать, живой человек. Что мне проще будет ненавидеть себя и ползать в его ногах, чем сделать то, о чем я подумала...
Он уходит, а меня накрывает кошмаром безысходности. Все правильно. Я даже грохнуть его не могу. Я слабая. Не рыпалась бы, прикидываясь сильной - ничего бы этого не было. Он прав во всем. Мое место на пятом уровне. Сабы и то заслуживают больше уважения своей смелостью. Я не такая...
На что это похоже? Серая пелена, звуконепроницаемая и неумолимая, которая начинает медленно, но неотвратимо обволакивать сознание. Я не знаю, какой цвет безумия. Наверное, он серого оттенка. И у безумия их гораздо больше 50... Пятый уровень. Пятерка - высшая оценка в школе... Это значит, что все хорошо, да? Вязкая кисея гасит ужас. Однозначно, хорошо. Пошатываясь, дохожу до ванной. О. Бритвы. Он испугался, что я убьюсь ими нахрен, глупый. Чего ради? хватаю на автомате бутылку детского масла. Юля, на дворе лето. Твоя кожа нуждается в увлажнении. Безумие этого парня - не повод об этом забывать... Сосем не повод...
Страшно мне стало потом. Когда я подумала что, возможно, это и были первые звоночки безумия. А сейчас же они оберегали меня защитным серым коконом. Может, мне бы не удалось его прорвать, но приближение к точке невозврата все решило за меня... Серый саркофаг разлетелся на осколки от его слов... Такой жестокий контраст после нежных прикосновений во время массажа. Был даже миг, когда мне до боли захотелось развернуться и обвить его шею руками, словно это могло уберечь от всех кошмаров. В этом даже не было никакой игры. После душераздирающего, жестокого объявления о наших дальнейших отношениях мне нужно было ощутить, что он живой. Что его сердце тоже бьется. Миг защиты и покоя, чтобы я поверила, что все будет хорошо, вне зависимости от номера уровня.
Дай мне хоть частичку этой уверенности, и я попытаюсь. Из последних сил. Дай мне гарантии. Самые безумные и нелогичные. Только не загоняй меня в угол. Это вряд ли закончится чем-то хорошим... Я готова войти в этот мир, которым правят мужчины... Если я буду знать, что никогда не разобьюсь в результате твоих действий...
Он не услышал. Или не захотел. Пронзающие, словно кинжалы, слава, славно в издевку сказанные хриплым эротичным шепотом, вспарывают занавес серой кисеи. Но она не поддается. Нет. Она становится плотнее, сжимая изнасилованное сознание, приобретает пугающе - чарующий оттенок грозового неба, миг, и кинжалы слов не причиняют вреда. Неизвестно, как ему удается уловить эту перемену, и в ход идут прикосновения. Там, где меня никто не касался прежде. И эти действия атакуют грозовые стены с обратной стороны...
Это безумие. Натуральное. Он все-таки сломал мою сущность... Медленно. Это же кино. А там замедленная съемка. Удар. Моя рука! Больно! Черт?! Почему он не падает?
От страха мне хочется орать. Но адреналин сейчас лишает меня этого типично женского оружия. Вместо воплей ужаса - отборный мат. От этого ему еще веселее. Не приближайся! Просто свали! Тебе же не трудно!!!
Дальше мрак. Я задыхаюсь, ухватив жестокое орудие моего порабощения. Я не хочу причинять ему боль. Я знаю, как это. Я хочу лишь одного, чтобы он ушел... Иногда круглые сферы натыкаются на препятствия... Я не соображаю, что это препятствие - его тело. Просто уйди. Мне много не надо. Исчезни... Почему ты лыбишься?! Исчезни...
Осознание приходит яркой вспышкой, стоит ему заговорить. Я в ужасе.
Юля, б..дь, брось эту хрень... Еще не поздно. Падай на колени, боль проходящая, проси его забыть о своей выходке. Ты роешь себе могилу...
Уже вырыла...
Кнутом больно? Наверное, адская боль... Наверное, окончательно сойдешь с ума. Секс не будет таким, как прежде. Реально сдохнешь от разрывов. Моральных и физических. Нож? Какие дети? Нет, конечно, они здесь не причем. Он сказал... Вырежу? Шрам?!
- Брось на пол!
Хозяин отдал приказ. Дальше стоять не имеет смысла. Не хочу смотреть. Можно, я закрою глаза, когда ты начнешь меня убивать?!
Пожалуйста...
На его тыльной стороне ладони интересный рисунок выпирающих вен. Словно дельта Амазонки. Моя собственная ладошка ничтожно маленькая в захвате его руки. Как она дрожала еще пятнадцать минут назад, как отказывались сгибаться пальцы, как опалил жар его прикосновения, потому что мои руки были ледяными от стрессового шока.
