Ах вот оно в чем дело, Эльдар перенервничал именно из-за Макса, именно потому что лечил собственного сына! Тогда в клинике он еще не знал, что двойня его, а теперь знает. И вот такие нервы.
Я подхожу ближе, и обнимаю его. Вдыхаю его запах. Хочу его успокоить. Да, Дети, это не просто, дети — это трудно! Я как мать знаю. Каждый их чих, каждую разбитую коленку ты проживаешь так, будто тебе раз в двадцать больнее, чем твоему ребенку.
— Спасибо. — шепчу ему в волосы.
— Не говори мне спасибо, Мариш! — Эльдар сильнее прижимает меня к себе. — Это мои дети и я обязан их лечить!
— И каждый раз в обморок будешь падать, если они коленки или носы разобьют? — улыбаюсь я сквозь слезы.
— Не знаю, — честно признается Эльдар. — Но я как узнал, что с Максом что-то случилось, чуть с ума не сошел…
— Добро пожаловать в отцовство! — улыбаюсь я. — А ты думал, все так легко?
— Я… Мариш, ничего не думал. Я — дурак! Я — идиот!
— Ладно, хорош корить себя! — выходит к нам Федор Степанович, — Ну что, зятек несостоявшийся, — обращается он к Эльдару, — пойдем рыбу чистить, заодно и пообщаемся!
— Федор Степанович…
— Все в порядке, Мариш. — заверяет меня отчим. — Поговорим и отпущу его, убивать не буду.
ЭЛЬДАР
Отчим Марины ведет меня, но не во двор, как я предполагал, и даже не на кухню. По лестнице мы поднимаемся на второй этаж, и Федор Степанович толкает дверь собственного кабинета.
Я присвистываю. Здесь все из добротного мореного дуба. Просто какая-то советская антикварная классика — массивный дубовый стол кроваво-бордового цвета, черное кресло. На столе увесистое папье-маше, дорогой органайзер, куча бумаг. Современный ультратонкий монитор компьютера лишь возвращает нас из той эпохи в двадцать первый век.
Массивный книжный шкаф из того же самого дуба что и стол тянется во всю стену. А там каких только книг нет! На стенах картины. На паркете ковер. Весьма такой колоритный кабинет.
Федор Степанович отворачивается к шкафу, где у него спрятан довольно большой сейф, что-то достает оттуда.
Я продолжаю осматриваться.
— Вы рыбу в сейфе храните? — шучу я. — Вы же меня рыбу чистить звали…
— Сейчас почистим рыбу! — угрожающе обещает отчим Марины, а затем резко разворачивается, наставляя на меня дуло пистолета…
Страх сковывает меня, я во все глаза рассматриваю дуло пистолета, нацеленное мне в лицо.
— А теперь, Эльдар Аскеров, говори, чего тебе от Марины нужно!
— Я… — нет мой голос дрожит, но так не пойдет. Я не трус какой, а смелый мужик. — Я жениться на ней собираюсь! — твердо, насколько это можно, находясь под дулом пистолета, сообщаю я.
— А нахрен ты ей сдался, жених хренов? — и глазом не ведет отчим.
— Я — отец Максима и Миши. И я люблю Марину! А она любит меня…
— А где ты был семь лет назад, когда беременную ее выгнал, а? Эльдар Аскеров? Где ты был⁈
— Ну идиотом был, ошибся… неужели вы никогда не ошибались, Федор Степанович? — каюсь я.
— Своих детей я точно не бросал!
— Ну я не знал, что Марина беременна… она мне не сказала…
— Сказала твоей матери, а она знаешь, что ей устроила⁈
— Знаю, Федор Степанович, Марина рассказала мне. Моя мать — чудовище, я с ней общаться после этого не собираюсь.
— А нам-то что, сам со своей мамашей разбирайся! — Федор Степанович прицеливается получше. Теперь он целится мне прямо в глаз.
— Разберусь.
— А от Марины и детей отвали, ясно? Не твои они!
— Мои, я днк-тест делал…
— Своим днк в сортире подотрись, ясно? Где ты был со своим днк когда Марину в подворотне избили? Где ты был, когда она рожала мальчишек⁈ Когда ночами не спала, одна их растила! Где ты был, я спрашиваю!!!
— Я не знал, Федор Степанович… если бы я знал, я был бы с ней… не решайте все за нее, дайте нам с ней шанс!
— Я даю тебе шанс убраться отсюда! — стоит на своем отчим. — Убирайся, иначе башку тебе отстрелю! Ну! Считаю до трех!
Отчим и впрямь считает.
У меня внутри все обрывается. Я вижу по человеку, что он не шутит. Но трусливо убегать от Марины и детей, когда я только их обрел, я не собираюсь.
— Вон пошел! — орет отчим.
— Нет, не пойду. — отказываюсь я. — Стреляйте!
Отчим пожимает плечами и… стреляет…
Вся жизнь проносится перед глазами, когда пуля пролетает мимо меня в сантиметре от моего виска. Не знаю, как я до сих пор в сознании остался.
— Я специально промахнулся. — хмыкает отчим, деловито запирая пистолет в сейф и закрывая шкаф на три кодовых замка. — Это — не настоящее оружие, травмат.
Все так же молча стою еле на ногах.
— Не обделался, молодец! — хвалит меня отчим. — Теперь понял, что чувствовала Марина тогда в подворотне, когда на нее люди твоей мамаши напали?
— Понял.
— Теперь иди, вымаливай прощение у Марины. Простит — будешь с ней. Если нет, то сваливай из ее жизни, иначе, в следующий раз я не промахнусь!
МАРИНА
Эльдар попросил нас приехать в парк. Нас, это меня и мальчишек. Заинтриговал каким-то сюрпризом, причем действовал через сыновей, чтобы они смогли меня уломать.