Он пожимает плечам, давая мне знать, что просмотр телевизора — это не то, что он ожидал.
Я беру пульт и начинаю листать каналы, понимая, что никто из нас не будет этим наслаждаться. Джимми всегда смотрит спорт или играет в спортивные видео-игры. А я не любитель ни того, ни другого.
— Что-то из наших шоу еще осталось на плеере? — интересуется он.
Я смотрю на него. У нас были несколько любимых шоу, которые мы смотрели вместе каждую неделю, они записывались, когда его не было. Я не смотрела их, потому что была слишком занята, но знаю, что он предложит это, потому что это заставило бы меня скучать по нему слишком сильно.
Таи и происходило, когда мы расставались последние несколько раз, но не в этот раз. Все, о чем я могла думать в этот раз, — это Эшер Маркс.
Я не собираюсь смотреть их с ним сейчас. Знаю, чего он пытается добиться. Напомнить мне, чем мы можем заниматься вместе и что мы все еще пара, и надеяться, что, когда замечу, что он делает, будет уже слишком поздно, и я захочу все вернуть.
У меня нет выбора, кроме того как сказать ему то, что я должна была сказать ему, когда он впервые предложил встретиться и «поговорить».
— Я начинаю думать, что это было плохой идеей, — говорю ему. — Просто хочу убедиться, что с тобой все в порядке. Я хочу, чтобы мы были друзьями. Я просто…
Слишком занята моим богатым, доминирующим боссом, которой старше меня.
— Ты просто ничего не чувствуешь ко мне больше? — предполагает он, его голова опускается.
И понимаю, что это одна из причин, по которой я никогда не чувствовала это правильным. Он милый и послушный, в отличие от высокомерного Эшера, из тех, кто берет на себя ответственность.
— Джимми, думаю, нет ничего, о чем бы я хотела поговорить с тобой сегодня, — отрезаю я. — Что насчет тебя? О чем ты хотел поговорить?
Он снова пожимает плечами. Вся эта встреча устроена не ради разговора. Мы уже сказали все, что должно было быть сказано.
— Смотри, если ты хочешь иногда встречаться, ходить куда-то как друзья, отлично, — говорю я ему. — Мы могли бы поужинать где-нибудь.
Он поднимает на меня взгляд, в котором слишком много надежды.
— Что-то вроде «Эплби», — спешу я прояснить.
Никаких романтических ужинов при свечах. Не то чтобы до этого их было много.
— Просто я думаю, что это не очень хорошая идея, возвращаться к нашим…
Джимми встает, чтобы уйти, и я рада, что мне не нужно заканчивать свою мысль. К нашему дому, где мы привыкли жить вместе. К нашему совместному времяпрепровождению. К нашим тв-шоу. Или к нашей несуществующей сексуальной жизни.
— Ну, в следующий раз просто скажи мне, что ты не хочешь разговаривать, — выпаливает он, как истеричный ребенок.
— Справедливо.
В этот раз я пожимаю плечами. Джимми делает еще один большой глоток пива и довольно грубо опускает бутылку на стол, рядом с цветами, которые принес для меня.
— Ты можешь допить, если хочешь, — говорит он. — Знаю, что ты никогда не была любителем пива. Но многое в тебе изменилось. Я даже не знаю больше, кто ты такая.
Когда он выходит, знаю, что должна чувствовать боль — очевидно, что он хотел ударить побольнее — но чувствую лишь облегчение.
И острую необходимость. И безумное, безрассудное, страстное желание.
Внезапно чувствую необходимость быть с Эшером. У него есть, то, что я искала, даже если на самом деле не знаю, что это. У меня такое чувство, что он точно знает, что мне нужно и также как мне это дать.
Даже если я почти уверена, что это не лучшее решение для моей карьеры, просто не смогу жить, не выяснив, что же Эшер Маркс приготовил для меня.
Я просто надеюсь, что все еще есть возможность узнать это.
Глава 26
На следующий день на работе я направляюсь на этаж партнеров, мой желудок поднимается вместе с лифтом.
Вот оно.
Все или ничего.
Я решила сначала поговорить с Джанис, чтобы пройтись по обобщенным материалам и освободиться от обязанностей, потому что хочу забыть об осторожности и пойти к Эшеру.
Но ее нет в кабинете. Поэтому оставляю материалы на ее столе и иду дальше по коридору, чтобы встретиться с судьбой лицом к лицу.
Я вхожу прямо в кабинет Эшера, не желая растерять свою решимость. Я планировала закрыть дверь и запереть ее, согласно его предыдущим указаниям, и сказать: «Простите, босс. Я хочу надеть то белье. Хочу сделать все, чего бы вы ни пожелали от меня».
Но вижу лишь Мэнди Кальдерон, которая сидит на столе Эшера под прямым солнечным светом, кокетливо подняв ногу. И что еще хуже, в этот момент она говорила:
— …и я знала, что ты образумишься. Была уверена, что ты не любитель толстушек или, по крайней мере, ненадолго.
Я замираю, но потом вспоминаю, что должна прикрыть рот. На самом деле даже не поняла, как отпала моя челюсть.
Я разворачиваюсь, чтобы покинуть кабинет Эшера хотя бы с остатками достоинства.
— Мэделин, — зовет он и затем выходит в коридор, говоря: — Вернись в мой кабинет.
Я продолжаю идти.
Возможно, потому что понимает, что его обычный грубый тон не сработает на мне, голос Эшера звучит мягче — даже отчаянно.
— Мэделин. Пожалуйста, вернись.
