<p>Наконец—то свободна</p>То ль среда, то ль четверг, я сегодня не помню.Хорошо жить по внутренним только чувствам—часам.Быть смешной иль серьёзной, ироничной иль томной,Отдавать долг отчизне облаков – небесам.Сорок с лишним годков на учёбы—работыЯ спешила, таская груз долгов на плечах.Босоножки меняла на ботинки и боты.И смотрела в кино лишь про любовь при свечах.Но теперь я свободна. Не совсем, но почти что.Я хозяйка минут. И часов. Даже дней.Утром пёрышки—крылья, словно птичка, почистишь,Пусть другие же гонят к ложным целям коней.Слышу, нежно звенит колокольчик в букете.Не тревожит будильник мою душу теперь.Нынче всем организмом я прописана в лете,И забыта на время боль грядущих потерь.<p>***</p>Мне всё равно, что у меня посудаНе мыта, пыль на книгах, на столе.Пусть подождут с уборкою покуда, —Я о свободе грезила своей сто лет.Мне «одиночества сто лет» подарит Маркес,Толстая «Кысь» свою напустит на меня…Зовут к себе луга и реки, парки—с.Бездельнице, мне не хватает дня.Я только—только жизни вкус узнала,До этого жила я, как в бреду.Как времени на счастье в жизни мало!Фиг с ней, с посудой! На реку иду!<p>***</p>Возьму с собой печенье, сыр и воду.Уйду я с глаз долой, куда глаза глядят.Я так люблю побыть наедине с природой,Оставив городов шумы, и дым, и яд.Мне звук плотины успокоит душу.Шиповник лепестком прикроет её брешь.Реальность грустная, я пред тобой не трушу.Но хам, «попса» и мат уже проели плешь.Когда на лучшее в стране надежды гаснут,Меня спасают небо, птицы, лес, река.Они по—прежнему бесплатны и прекрасны:Ведь их касалась Божья лишь рука.Всё остальное купле и продажеПодвержено – искусство, музы, кров.На рынке всё свою имеет цену, дажеТакие ценности, как истина, любовь.И только лёжа в травке на природе,Оставшись с облаками тет—а–тет,Не помнишь о годах, о городах, о моде.И счастлива душа в исходной наготе.
