Симона – коллега Дерии по кафе – озадаченно смотрит на нее. Дерия может ее понять. Она попыталась скрыть шрамы, кровоподтек на лице, круги вокруг глаз и покрасневшие от бессонницы веки косметикой, но от этого получилось еще хуже. Так что она, в конце концов, все смыла. У нее такой вид, будто она всю ночь проплакала. Словно жертва домашнего насилия.
– Я по дороге домой споткнулась и упала, – говорит она.
Звучит это вяло, и она сердится на саму себя. Хотя Симона и замужем, но, за исключением своего мужа и Тони, каждый мужчина в мире кажется ей потенциальным преступником-насильником, и она редко это скрывает. Как и ожидалось, она критически поднимает бровь с пирсингом и рассматривает Дерию так, словно обладает экстрасенсорными способностями.
Наверное, она считает себя женщиной – детектором лжи и тайно носит кепи с буквой L, перечеркнутой красной линией.
– Что бы ты ни думала, – бормочет Дерия, – это не так. У меня нет даже любовника.
Симона, застигнутая врасплох, пожимает плечами и говорит:
– Это твое дело, Дерия, меня это не интересует, – и отворачивается.
Проклятье. Это было лишним. Симона ничего не сказала, хотя по ее лицу, как в открытой книге, можно было прочитать все. Дерия ненавидит свою тонкокожесть, из-за которой она часто, как по рефлексу, становится надменной. Наверно, причиной тому нехватка сна. Дерии хочется извиниться перед Симоной, но тут в кафе входит группа болтающих между собой школьниц и Дерия хватает свой фартук, повязывает его и идет принимать заказы.
И лишь когда вечером в кафе становится немного спокойней, при полировке бокалов у нее появляется возможность еще раз поговорить с Симоной.
– Перед этим, – говорит Дерия, – я не то имела в виду.
Симона даже не смотрит на нее.
– Мне очень жаль, правда. Я отреагировала слишком бурно.
– Ты знаешь, Дерия, с тех пор как ты здесь, мы пытаемся принять тебя в нашу команду. – Симона откладывает в сторону полотенце для посуды. – Что бы мы, как коллеги, совместно ни предпринимали, мы всегда приглашаем тебя. Однако ты никогда никуда не ходишь с нами.
– У меня есть вторая работа.
– Да, а у нас, остальных, есть дети, партнерши, партнеры, собаки, бабушки, за которыми нужен уход, и целая куча других обязательств. И тем не менее мы с этим справляемся. Мы много раз предлагали устраивать встречи так, чтобы было удобно тебе, но ты не задерживаешься даже на четверть часа дольше, чтобы выпить с нами. И как только кто-нибудь что-нибудь тебе говорит, что не касается погоды, ты тут же замыкаешься в себе.
Симона смотрит на Дерию, и вид у нее очень озабоченный. Большие участливые глаза придают ей печальный вид, словно ей действительно не все равно. Дерии хочется отвернуться, она чувствует, как в ее душе вырастает стена, а из бойниц уже готовы вылететь слова в свою защиту. Вместе с тем ей становится жалко, что Симона из-за нее чувствует себя несчастной. По крайней мере хоть немного, потому что Симона на самом деле далеко не такая несчастная. Но не из-за нее. Все это – только фасад.
– Ты уже почти год у нас, Дерия, но до сих пор я знаю о тебе не больше того, что могу видеть. То, что у тебя хороший стиль, что ты любишь красивую обувь, – но все это на поверхности. У меня такое чувство, что ты себя чувствуешь пятым колесом в телеге, и я бы с удовольствием все это изменила, но я просто не знаю как.
Дерия продолжает полировать бокал, хотя он уже давно безукоризненно блестит:
– Я просто такая, немного сдержанная. Разве это плохо?
– Но ты ведь сама от этого несчастлива, – возражает Симона.
Это констатация факта, а не вопрос. В голове Дерии упрямство снимает оружие с предохранителя и хочет выстрелить чем-то острым в ответ. Она с трудом берет себя в руки и даже не знает почему. Потому что Симона хочет как лучше? Потому что она, может быть, права?
В конце концов она преодолевает себя и заставляет себя улыбнуться, отчего становится больно:
– Просто невозможно сразу изменить свои взгляды.
– Но ты могла бы хотя бы попытаться и чуть-чуть приоткрыться.
– Ну ладно, – говорит Дерия и в тот же момент решает уволиться. – Что ты хочешь знать обо мне?
– Давай начнем с того, что ты мне расскажешь, где купила свою прекрасную сумочку.
Сумочка была подарком. Роберт когда-то привез ей сумочку из Парижа, а теперь, когда Симона упоминает эту сумку, Дерии приходит на ум, насколько не к месту она продолжает носить ее. Она никогда об этом не задумывалась.
– Она правда тебе нравится? Хочешь, она будет твоей? Я тебе ее подарю.
Маленькая морщина образуется между бровями Симоны.
– Собственно… я просто хотела непринужденно побеседовать с тобой.
Дерия кивает. Естественно. Она все еще полирует бокал и не решается отставить его в сторону, потому что ее руки внезапно начинают дрожать. Симоне не нравится сумка, может быть, она считает ее ужасной. Ее просто захотелось поболтать о разных неважных вещах.
Значит, Дерия еще раз выставила себя на посмешище и доказала, насколько она не способна к общению, насколько ее утомляет повседневность. Ей точно придется уволиться.
