Девушки ловко встали друг на друга, а сверху на них залез мужчина с крупным телом, будто так и надо. Нет страховки, нет безопасности, есть только уверенность в своих силах. Шаг, ещё шаг, зал затаил дыхание. И тут, на самой середине каната верёвка обрывается, и они летят вниз, девушки поднимают руки вверх, на сцене поднимается дым, они прыгают на манеж, который вдруг перестает гореть и в темноте зрители слышат лишь один крик «Алле-Оп!».
Дым рассеивается на сцене снова никого, кроме Джеральдиньо. Он самодовольно улыбается черными губами и смотрит на зрителей:
— Я вижу, вы в недоумении, но ведь все только начинается! — на манеже снова огонь, который появился также быстро, как и пропал. И снова гнетущая тишина, и зрители снова затаили дыхание.
На манеже появились два крепко сложенных парня, они были по пояс голыми. Весь торс был выкрашен в черный, как и глаза. Мертвенно белым бессменно оставалось лишь лицо.
Они встали спинами друг к другу, и один из парней вдруг с прыжка забрался на одну лишь руку другого. «Алле-Оп!» снова звучит из уст циркачей.
Тот, что поддерживал второго, вдруг сгибает руку и подкидывает первого в воздух. Первый успевает несколько раз сделать сальто и подхватывается за разорванный канат, доставая из кармана огромную спичку, он удивительным образом поджигает канат и ждёт, когда он начнёт гореть около его рук, что его ни капли не смущает. Держась одной лишь рукой, а вторую картинно отводя в сторону, давая даже самым ярым скептикам понять, что никакой страховки нет и быть не может, он вдруг начинает извергать пламя изо рта. Вдруг второй резко оказывается наверху, стоя на маленькой подставке, на высоте 15 метров, и не поймёшь, откуда достает две огромные гири, взявшись за эту подставку одной рукой, свисает вниз, держа второй рукой гири, которые тут же начинает подкидывать, ловля их ногами, руками. Зрители снова задерживают дыхание. Что же будет дальше? Второй парень опускается и приземляется прямыми ногами на канат, который ниже на 6 метров. Оба силача встречаются и начинают подкидывать гири, стоя на тоненьком канате. Вдруг гири падают, и они за ними, после чего все приземляется на батуты, и они ловят гири, прыгая на нем.
Сцена снова загорается, а силачи набирают темп. Музыка ускоряется и звучит все громче и громче, и громче. Огонь горит все ярче и выше, языки пламени как будто заигрывают со зрителями. Снова дым, парни подкидывают гири так высоко, что их видят даже зрители самых последних рядов. «Алле-Оп!» и огонь постепенно затихает.
— Вы в шоке, я это вижу, — в темноте узнают зрители голос Джеральдиньо, прожектор переходит на него, — Ну же, скажите мне, что вы поражены, — Зал кричит «Да» настолько громко, что шатер, кажется, сейчас готов упасть. Ведущий же сложил руки на груди и сделал вид, что смотрит на свои ногти, — Эх, ничего не слышу, вот не задача. Ну, громче! — зрители кричат ещё громче, а Джеральдиньо сел на манеж и поджал ноги под себя, — Какие вы молодцы! Я так рад, так рад! Что сейчас взлечу до неба! — он подпрыгнул на кромке, и взлетел, будто по волшебству, но никакой страховки никто не наблюдал. А потом приземлился обратно и с абсолютно серьезным лицом сказал, — А, нет, не взлечу, ведь это ещё не конец! Встречайте наших мимов и танцоров громкими, громкими аплодисментами, иначе сейчас выпущу тигров и крокодилов, — он рассмеялся так громко, что внутри все похолодело и уже через секунду на сцене не было никого.
В секунду на манеж вышли две низенькие и хрупкие девушки, а за ними, за каждой по одному стояли парни, выше почти на две головы. Все четверо выглядели как мимы из старых французских фильмов, правда, если бы это был фильм ужасов: макияж был явно перекошен, одежда слегка изорвана. И вот все погрузились в необыкновенную историю со спец. эффектами: две аристократки попали в мир, где видны только мысли. И вот, они, найдя мысли своих мужей, обнаруживают, какая жизнь жёсткая, ведь оба не любят жён и изменяют им с другими. И проходя по долине мыслей, они обнаруживают, что мужчины, которые ухаживали за ними ранее, на самом деле безумно в них влюблены. И вот, выйдя из этого мира, они расстаются с мужьями и пытаются вернуть тех, кто их любил, но те уже женаты и влюблены заново, так что девушки остаются одни.
И вот, темнота. На сцену выходит Джеральдиньо, который, якобы плачет.
— Грустная история, не так ли? А всё потому, что не всегда в жизни так, как хотелось бы. Очень часто мы любим людей, которые не любят нас. И очень часто мы не любим людей, которые о нас мечтают втайне. Но сейчас не об этом.
Предпоследний номер был ещё грандиознее: был выбран человек из зала, который должен был загадать любое число от 1000 до миллиарда и ввести это число по буквам в замок.
— Смелее!
Тут девушка записала так: «триста тысяч пятьсот восемьдесят два». Никто не мог узнать число, так как она писала это число, втайне от всех.
