В сборник включены повести и рассказы антирелигиозного содержания. Среди авторов — В. Тендряков, В. Беляев, Н. Евдокимов, А. Фитрат, Ю. Казаков и другие. Из предисловия читатель узнает о той реакционной роли, которую играют люди, фанатично исповедующие те или иные религиозные культы, о торжестве строгого научно-материалистического взгляда на религию в нашей стране.
Землетрясение в ночь на 26 апреля 1965 года, «ударившее» в самый центр Ташкента, было событием, в мгновение нарушившим налаженную жизнь жителей города — старого и молодого, труженика и пенсионера, неверующего и верующего. Событие грозное, с непредсказуемыми результатами вторжения в жизнь того, кто оказался у него в плену.
В Ташкенте в те дни самыми непосещаемыми общественными зданиями оказались храмы — мусульманский и православный, иудаистский и баптистский. Вместе со всеми жителями верующие обратились не к силам небесным, а к помощи общества, людей. У госпитального базара, рядом с православным храмом, через несколько часов после первого подземного толчка появились палатки, была организована кухня, где ташкентцы бесплатно получали плов и шурпу, создана детская площадка, медицинский пост.
Каждый житель Ташкента ощутил на себе, что потерпевших бедствие жителей узбекской столицы поддерживает вся страна, весь советский народ. На улицах появились самодельные плакаты. Рядом с задорными каракулями над входом в палатку студентов Ташкентского университета: «Выше нос, утрите сопли, вы в Ташкенте, а не в Скопле», — соседствовали призывы: «Даешь чувство локтя!», «Держись, на помощь тебе спешит человек!»
Землетрясение — классический случай бессилия человека перед природой. «Исторической», традиционной реакцией на это бессилие всегда была мольба: «Да поможет бог!» Ташкентское землетрясение показало, что в трудную минуту приходит на помощь общество, помогает человек. В те дни с очевидностью померк спасительный смысл упований на силы потусторонние. У тех, кто жил в страхе перед потусторонними силами, оказались разрушенными искусственные барьеры между верующим человеком и обществом. Все включились в созидание нового города, вступили в общение с представителями всех республик и областей страны. Верующий человек соприкоснулся с социалистическими ценностями в действии.
Этот пример — яркое свидетельство идейного и нравственного единения людей, созданного социалистическим обществом.
Материалистическая философия, которую исповедуют коммунисты, центром, причиной всего происходящего на Земле считает человека. В самом начале революции В. И. Ленин подписал указ об отделении церкви от государства. А наша Конституция гласит: «Гражданам СССР гарантируется свобода совести, то есть право исповедовать любую религию или не исповедовать никакой, отправлять религиозные культы или вести атеистическую пропаганду. Возбуждение вражды и ненависти в связи с религиозными верованиями запрещается».
Непримиримость к религиозному мировоззрению, развенчание религиозных идей и установок — необходимый момент идейной закалки комсомольца, черта активной жизненной позиции — социалистической по содержанию и направленности. Такая идейно-нравственная установка молодого человека в действии преследует глубоко гуманные цели и задачи: вовлечь верующего в решение практических задач строительства коммунизма, помочь устранить барьеры, воздвигнутые религией между духовным миром личности и всем богатством социалистической культуры.
Процесс перестройки отнюдь не простой. Он подчас сложен, порой мучителен, да нередко и осложнен непониманием окружающих, невнимательным, некомпетентным подходом. «Землетрясения» бывают ведь и внутри духовного мира личности, в таком случае помощь человеку требуется не в «общем и целом», а вдумчиво-тактичная, с учетом особенностей конкретной ситуации и судьбы.
Судьбам и ситуациям подобного рода посвящена эта книга. В ней представлены оба направления атеизма. И критика религии, развенчание ее положений, взглядов, установок (особенно резко это проявлялось в литературе 20—30-х годов). И сторона не менее важная — тот атеистический результат, который дает освоение человеком мировоззрения нашего социалистического общества.
Она долго бежала по темной дороге, слыша за собой топот, крики, и наконец остановилась, прижавшись к холодному, влажному стволу дерева. За ней уже никто не гнался. Она была одна на краю ночной деревни. Лаяли собаки, где-то зажегся и погас огонек. Тяжело поднимая облепленные грязью ноги, Ксения пошла дальше. Она не знала, куда шла, — не все ли равно, куда идти! Холода она не чувствовала, не слышала ветра, не видела дороги. Она шла лесом, потом полем, потом снова лесом. Над нею в холодном небе мерцали звезды. Она прошла деревню, другую и шла все дальше, не отдыхая, не останавливаясь. Слезы текли по ее лицу, но она не вытирала их. Она плакала от жалости к себе, от стыда, от боли, которую принесла ей страшная, как пожар, ее любовь…
Это было совсем недавно, но, кажется, уже так давно.
