— Ну, хорошо, — ответила Мэри. — Стоимость этого телефонного разговора я поставлю в счет конторе, а то мать уже ворчит. Всего доброго, босс. — Мэри повесила трубку.
— Кто эта Мэри? — спросила Луиза. Она лежала, вытянувшись на кушетке, и смотрела на него.
— Мой секретарь Мэри Шеппард. Ты очень часто с ней разговаривала.
— У нее очень женственный голос. Она красива?
— Пожалуй, привлекательна в своем роде.
— Как это в своем роде?
— Ну...
— Вы когда-нибудь целовались?
— Нет, — ответил Спенсер, — мы никогда не целовались. Насколько мне известно, она любит одного человека.
— Зачем она звонила тебе?
— Она прочла всю эту чепуху в газетах и хотела узнать, не может ли мне чем-нибудь помочь. Это очень мило с ее стороны.
— Очень, — сказала Луиза. Она знаком подозвала его к себе и подвинулась, освобождая для него место на кушетке рядом с собой. Он сел, и Луиза взяла его за руку. — Я хочу, чтобы ты ее уволил.
Он улыбнулся.
— Непременно.
— Нет, Спенс, я говорю серьезно. — И он увидел, что она действительно сказала это серьезно. — Ты женишься на бабе, которая обладает сильно развитым инстинктом собственности. Я хочу, чтобы ты это знал.
Он встал.
— Луиза...
— Не уходи.
— Луиза, — сказал Спенсер, — будь терпелива, терпелива со мной и сама с собой. Мы не можем говорить о браке, мы не должны затевать это. Ты — жена Лэрри, а Лэрри, ты и я — старые друзья. Не будем портить нашу дружбу из-за того... из-за того, что ты несчастлива с Лэрри и в эту минуту думаешь, что любишь меня.
Луиза промолчала, но, взглянув на нее, он увидел, что она беззвучно плачет. Она повернулась лицом к стене, ее плечи вздрагивали.
Он не тронулся с места.
— Луиза, послушай меня. Я хочу быть честным с тобой. То, что ты сказала несколько минут назад о себе, правильно в отношении меня. Возможно, что так было всегда. Я люблю тебя. Я никогда не переставал любить тебя. Но с тобой дело обстоит иначе, совсем иначе. Посмотри правде в глаза, будь честна с собой. Ты, может быть, любила меня по-детски... нет, я не то хочу сказать: не по-детски, а так, как любят в ранней юности. А потом ты влюбилась в Лэрри. Ведь это же факт, дорогая, и не важно, что ты говоришь, и не важно, как это началось. Ты полюбила его и вышла за него замуж. Ты его жена и все еще любишь его.
Пока он говорил, Луиза лежала тихо, но, когда он умолк, она повернула голову, и он увидел, что глаза ее полны слез. Она стала рыться в карманах его халата, отыскивая носовой платок. Не обнаружив его, она вытерла лицо халатом.
— Я знаю, ты мне не веришь, — сказала она, пытаясь быть спокойной. — Это потому, что ты давно уже не знаешь меня. Много лет ты не видел во мне Луизу, свою Луизу. Ты видел только жену Лэрри, а жена Лэрри — истеричка, безнадежно во всем запутавшаяся... Хорошо, я буду честна с тобой. Я, конечно, в свое время влюбилась в Лэрри. Он пробрался в мою душу и сидит там, все еще сидит, но он больше не нужен мне. Я избавляюсь от него и уже почти избавилась. Видишь ли, в действительности он мне никогда не нравился и никогда, ни на одну секунду я не верила ему.
Она остановилась, переводя дыхание, и попыталась улыбнуться Спенсеру.
— Сегодня, когда ты меня целовал, я почувствовала себя так, как не чувствовала никогда в жизни... Я... я знаю, тебе это трудно понять, но выслушай меня и пойми. Лэрри, конечно, взволновал меня. Этот человек может взволновать. Но... я не знала, что в тебе столько нежности и тепла и всего этого вместе взятого. Только сейчас я это узнала.
Судорожным движением она вытянулась на кушетке.
— Я вышла замуж не за того человека, который мне нужен. Я и раньше говорила тебе об этом. Я сделала ошибку! Неужели же я должна всю жизнь расплачиваться за одну ошибку?
Он ничего не ответил.
Она умолкла и, видимо, успокоилась. Ее руки, выглядывавшие из засученных рукавов его белого халата, казались по-детски тонкими и нежными. Она опустила веки и ровно дышала полуоткрытым ртом. Только легкое дрожание губ выдавало ее боль.
Спенсер глядел на нее и видел, какая она маленькая и как похожа на ребенка. Страсть покинула его, и он, полный тайной радости, смотрел на нее, как смотрит отец на свою младшую дочь. Потом он тихонько отошел к письменному столу, развернул утренний выпуск «Стар джорнел» и прочитал:
«СЕНАТОР США ПОДДЕРЖИВАЕТ КРЕСТОВЫЙ ПОХОД
ЖУРНАЛИСТА ПРОТИВ КРАСНЫХ
