"Чуткая и чистая собачья душа первой потянулась к загрязнённой человеческой и добилась своего, несмотря на сопротивление человеческого разума. Она, маленькая, станет для Р
Макар Троичанин
Да пошли вы все!...
Повесть
Глава 1
-1-
- Ты чего здесь расселся? – улыбаясь, строго спросил Иван Ильич миниатюрного пса величиной с кошку, вольготно расположившегося у входа на рынок, куда дознаватель повадился ходить каждую субботу за свежим куском говядины и настоящими говяжьими сардельками без всяких красителей и добавок.
Он бы прошёл мимо, если бы не потешная поза, в которой замер смешной пёсик под согревающими лучами утреннего солнца. Маленький мышедав сидел, неуклюже сгорбившись, опираясь на одну ягодицу и подняв задние лапы вверх и в сторону.
- Хозяина, что ли, ждёшь?
Зверь и ухом не повёл на пустые вопросы, внимательно и спокойно вглядываясь большими тёмно-карими глазами в незнакомую «морду» дылды, громоздящегося над ним почти на два метра. А тот, разглядев репьи на бороде и в основании небрежно купированного хвоста и засохшую грязь на брюхе, понял бестактность своего предположения и, чтобы сгладить невыгодное впечатление, задал третий вопрос, на этот раз иного, конкретного и понятного толка:
- Есть хочешь?
Неразговорчивая псина, всем своим видом показывавшая, что нисколько не страшится двуногого гиганта и совсем не жаждет ненужного общения, при последних знакомых словах насторожилась: стоячие уши, из кончиков которых торчали в виде редких метёлок пучки длинных шерстин, чуть сдвинулись вперёд, а ожившие глаза чуть расширились. Навязчивый незнакомец присел, поставил на землю сумку, заставив пса перевести на неё взгляд, подвигать поочерёдно ноздрями, внюхиваясь в исходившие из сумки запахи, и принять нормальную сидячую позу.
- Как ты на это смотришь? – спросил хозяин дразнящих запахов и вытащил гроздь сарделек.
Под пристальным немигающим взглядом мини-зверя оторвал одну, бросив остальные обратно в сумку, отломил треть и протянул к пёсьей мордашке. И хорошо, что успел отдёрнуть руку, иначе достались бы псу вместе с говяжьей и человечьи сардельки. А стремительный хватун не стал терять время на разжёвывание и просто чавкнул раз-другой, проглотив подачку практически целиком и решив, очевидно, что в желудке она будет сохраннее. Проглотил и ждал продолжения, не мигая уставясь на оставшийся сарделечный кус.
- Ну, брат! – восхитился Иван Ильич, улыбаясь. – А ты – не промах!
Отломил ещё треть и с осторожностью протянул опасному зверю, готовясь вовремя отдёрнуть руку. И эта подачка исчезла так же быстро. Обжора клевал куски как змея – стремительно и безошибочно, заглатывая их почти целиком, и при этом не вилял обрубком хвоста и не извивался телом подобострастно, как это делают хитрые попрошайки-дворняги. Надёжно утвердившись на пяти точках опоры, он сохранял чувство собственного достоинства, несоразмеримое с габаритами.
- Э-э, да ты, оказывается, по-настоящему голоден, - догадался Иван Ильич. – Или тоже любишь настоящие сардельки? – высказал понятное любому псу предположение. – У нас с тобой, похоже, одинаковые вкусы, - обрадовался догадливый человек. – Хочешь ещё? – спросил зря.
Вторая сарделька была съедена более спокойно и вдумчиво, но также без излишней работы острых зубов. Гурман медленно облизал влажным язычком губы сначала с одной стороны пасти, потом – с другой и застыл, выжидающе всматриваясь в смеющиеся глаза добряка.
- Больше не дам, - пожадничал тот, - обойдёшься и тем, что перепало, - встал с корточек и поднял сумку. – Благодари моё настроение.
А оно в это солнечное утро было великолепным. Да и много ли нормальному человеку для этого надо? Приличное жильё – у Ивана Ильича есть уютная одно-… нет, полуторакомнатная квартирка на престижном втором этаже. Хорошая белковая еда – вот она, в сумке: мясо и сардельки, одобренные псом. Иван Ильич, признаться, любит вкусно поесть, хотя и без пользы для поджарой фигуры. Спокойная работёнка – а он и не относится к завзятым трудоголикам. И ещё – минимум житейских забот: его с некоторых благодатных пор никто не ждал, да и он никого не хотел в выходные видеть. Вот и всё! Так что можно будет спокойно завалиться на диван и подремать под телепетросянщину. В предвкушении тройной перспективы приятного времяпрепровождения Иван Ильич поспешил попрощаться с новым знакомым:
- Ладно, дружище, я пошёл. Приятно было познакомиться, - он снова присел на корточки. – Давай лапу, - и пёс подал, умилив человека до удивлённого хохотка. – Да ты, оказывается, умница! – снова достал дефицитные сардельки, оторвал одну и протянул умнику. – Прими в знак дружбы. – Но тот, осторожно понюхав, отвернул морду в сторону. – Или на что обиделся? – предположил неуверенно. Ничего не поделаешь, надо уходить. Он поднялся. – Не поминай лихом! – и, отвернувшись, пошёл прочь, почувствовав, как сердце сдавила неожиданная тяжесть.
