Джарльз по-прежнему сопротивлялся, стараясь не смотреть на гримасы своего двойника. Забытые чувства и далекие воспоминания начали возвращаться из потаенных уголков памяти. Они наступали на него четким строем, как хорошо вымуштрованная армия. Однотипные, плоские, приземленные. Мысли, которые составляли основу его сознания и могли помочь в борьбе с этим наваждением, бесследно растаяли.
Наконец ему удалось уцепиться за свое главное убеждение — идею свободы, равенства и ненависти к тирании в любых ее проявлениях. Не смотря ни на что, эта мысль не исчезала. Ей удалось остановить грозные волны, идущие из подсознания.
Снова он испытал сенсорное успокоение и тогда услышал слова брата Домаса.
— Что такое идеализм? Это извращение. Это значит, что ты видишь мир сквозь розовые очки. Приукрашаешь вещи, которые в действительности ничего не стоят. Личности отличаются друг от друга системой ценностей. Если ценности фальшивы, то личность неустойчива.
В который раз он снова оказался в темноте. Его заставили вернуться к борьбе за свободу. Он знал — свобода и равенство прекрасна. Но почему? Почему человек нуждается в них гораздо больше любого животного? Неужели только потому, что он — вершина эволюции? Но быть выше означает только быть более сложным», а что за достоинство в сложности? Почему люди думают, что заслужили свободу и равенство? Почему бы этим прекрасным не быть привилегией избранных?
На этот раз проделанной над ним работы оказалось достаточно. Человеческие достоинства превратились для него в идеалистическую фикцию. Он понял, что никто никому ничем не обязан.
Джарльз неистово пытался восстановить концепции, согласно которым он жил прежде. В былые времена, когда его одолевали сомнения, он искал опору в собственной ненависти к угнетению, но сейчас эти чувства не принадлежали ему. Он больше ничего не ощущал. Сухой и мертвый мир фактов окружил его со всех сторон.
Напрасно он старался вызвать в памяти образы страдающих людей, он сочувствовал и хотел бы помочь. Они казались ему теперь всего лишь гротескными физиологическими машинами. Они больше не трогали его душу.
Как отступающий солдат, он метался в поисках укрытия, но, как только находил его, убежище рушилось.
Его мать и отец, например. Бессердечные животные, которые предали его. Приятно было бы понаблюдать, как они корчатся в предсмертных судорогах.
Или дьякон Дез. Джарльз ненавидел Деза всей душой. Но откуда эта ненависть? Ведь Дез — весьма чувствительный человек, хорошо понимающий реальность, желающий лишь удовлетворить свои скромные потребности. Правда, он не любит тебя, Джарльза. Но ведь тебя никто не любит. Ибо не существует привязанностей вне расчета. Основа всему — только забота о собственной личности.
Новое Колдовство. Конечно, хорошо бы оказаться среди них в случае их победы над Иерархией. Но они подвержены идеализму, им не выстоять.
Шарлсон Нория. Он любил ее. Это чувство не поддается разрушению. Пожалуй, на это он мог бы опереться. И он вот-вот мог встретиться с ней. Он любил ее. Он хотел ее. Но если ее уговорят или заставят силой вступить в общину Падших сестер, то он и так сможет обладать ею.
Иерархия. В конечном счете, безопасность была только в ее рядах. И почему он считал ее неподходящим местом для себя? И действительно, почему? Он не мог вспомнить.
Иерархия. Она расцвела в его мыслях в образе огромного золотого солнца.
Со всех сторон доносился разрывающий барабанные перепонки грохот. Джарльз будто оказался в эпицентре взрыва, всколыхнувшего космос. Этот взрыв заглушил все его чувства, с ужасающей силой разорвав нейронные связи. Джарльз был совершенно уничтожен.
Совершенная смерть всех чувств.
Затем медленное возвращение к жизни.
Он все еще находился в той же комнате. Полулежал в том же мягком кресле. И тот же брат Домас стоял рядом, рассматривая его. Нет, ничего не изменилось.
Чего добивался в процессе эксперимента брат Домас? Переиначить его «я»? Ho ведь он не изменился. Он остался братом Джарльзом. Старый болван проиграл!
Конечно, кем он был, тем он и остался, — братом Армоном Джарльзом, священником первого круга. Но в Первом круге ему больше не бывать! Для начала подойдет местечко в Четвертом круге. Третий и Пятый круги не так привлекательны.
Несомненно, кем, тем он и остался — братом Армоном Джарльзом. Преданным слугой Иерархии. Это лучший способ свить себе теплое гнездышко. Дьякон Дез — его лучший друг, поэтому-то он и оказал именно Джарльзу эту услугу, приведя его сюда. А любой, к кому Дез благосклонен, далеко пойдет. —
Затем словно вспышка озарила сознание Джарльза. Нехотя, с обостренным чувством стыда и смущения, он вспоминал другого, прежнего Армона Джарльза. Какой презренный, капризный, сентиментальный дурак был тот Армон Джарльз! Нет, брат Домас не проиграл, он сделал свое дело! Личность Джарльза изменилась.
Брат Чуман боялся этого человека, лежащего на кровати. Только невероятным усилием воли он мог заставить себя следить за ним.
