Означает ли то, что я не могу за это поручиться, что я слаб? Нет. Это означает, что я силён. Я ничего не знаю об этой жизни кроме того, что никто не знает о ней больше, чем я.
Это то, почему мне тяжело писать эту книгу. Почему одновременно с этим мне и легко? Да потому, что я занимаюсь своим делом… как и любой из вас… в данный момент.
12
Вероятно, сколь сие ни печально, существуют люди, чьё призвание состоит в том, чтобы совершать поступки, и люди, чей крест — быть этими поступками озадаченными, мучительно думать над ними, шаг за шагом приближаясь к разгадке лишь за тем, чтобы сделать неутешительные для себя выводы.
Ложкой мёда в данном, действительно горьком, положении вещей, пожалуй, может служить лишь гипотетическая возможность миграции из одной категории лиц в другую. Но для этого подумать над чужими поступками придётся действительно крепко. И, скорее всего, долго. И опять же, нет никаких гарантий…
13
Есть у меня ещё и такой дар. Правда, мне не всегда удаётся отследить, как же это так получается (скорей всего, лишь потому, что мне не всегда вовремя приходит мысль озаботиться процессом «отслеживания»), но мне дано попадать с самыми разными по своему складу людьми (многие из них необыкновенно умны, чутки, социально активны и весьма уважаемы, то есть лидеры по определению) в такие, ну, скажем, «ситуации общения», когда у нас с моим собеседником или собеседницей загораются глазки, и безо всяких пошлых клятв на протестантской Библии мы начинаем говорить друг другу правду и только правду. И тогда, на мой вопрос об их идеале Бытия (тут необходимо оговориться, что с людьми, чьё представление о Бытии не выходит за рамки их представлений о Бытии их собственном, я вообще не считаю нужным вступать в разговоры) — все они после короткой паузы, ничтоже сумняшись, произносят одно короткое и беспредельно ёмкое слово:
Выводы делайте сами. Впрочем, позволю себе дать и свой вариант трактовки.
Я думаю, что Человек Талантливый (то есть, по определению ещё и умный, — не скажу, разумный, поскольку «разум» в его современном значении является всего лишь пропагандистским клише Сатаны, пришедшим к власти после буржуазных революций в Европе), если он действительно искренен в своих душевных проявлениях (а лишь одна искренность способна давать Человеку энергию, необходимую для его существования, то бишь для существования его Воли), и не может стремиться ни к чему другому, как только к Хаосу. И не может он, понимая и чувствуя это, не понимать и не чувствовать так же, что единственный путь к достижению цели — это неограниченное применение Силы в угоду своим неугасимым страстям.
Применение же Силы — всегда есть деструкция, ибо даже когда мы всего лишь «мирно» вбиваем гвоздь, мы, с другой точки зрения, занимаемся ничем иным, как разрушением структуры древесины. И так во всём. Так хватит этой вековой беспомощной лжи!
Гармоничное сосуществование взаимоисключающих элементов невозможно! «Любовь к ближнему» и страсти «по добру» никак не могут не противоречить «официальному» понятию современных людей (хотя бы поверхностно знакомых с общей биологией) о «пищевой цепи». И тут становится очевидно (разумеется, для людей неглупых), что стремление к Хаосу — есть всего лишь стремление к Абсолюту. И одновременно с этим становится ясно, что стремление к Абсолюту есть стремление к тому, чтобы стать вершиной этой самой «пищевой цепи».
Одним словом, стремление к тому, что принято определять словом «смерть» на поверку оказывается стремлением к тому, что принято определять словом «жизнь».
Добра в этом мире не существует. Думаю, что среди людей миновавших в своём развитии стадии детства и отрочества, трудно найти несогласных с этим утверждением. Уточню: Добра не существует как Силы, как Энергии и как Воли. То есть Добро — это только такая гипотеза (которая ничем не лучше и не хуже любой другой). Аналог Добра в мире «реальном» — это морковка, которую вешают перед мордой осла на палке, прикреплённой к его же шее, дабы обеспечить его поступательное движение с целью перемещения того или иного груза в ту или иную точку.
Я отдаю себе отчёт в том, что подобные «логические» ходы могут лишить людей неглупых, но «чувствительных» (то есть Талантливых!) привычной опоры под ногами, и некоторые из них, почувствовав, чем пахнет дело (а дело пахнет тотальным уничтожением существующего миропорядка без ярко-выраженного физического воздействия) могут попытаться возразить мне сентенциями, типа: «а как же всё то хорошее, что есть в нашей сложной жизни?» Ответ: а как же плохое!; «а как же детский смех, улыбки малышей?» Ответ: а как же детский плач и их слёзы!; «а как же Любовь?» Ответ: а как же Ненависть или, ещё того хуже, безразличие!; «А как же доверие людей друг к другу?» Ответ: а как же обманутые ожидания, а то и вовсе предательство! Продолжить?
