Многие из нас считают, что после смерти душа уходит "на тот свет". Одни думают, что это будет рай или ад, а атеисты вообще говорят о том, что кроме могильных червей нас после смерти не ждет ничего. Но главное заключается в том, что точно никто ничего не знает! Так пусть же каждому воздастся по ЗАСЛУГАМ! Кто за? Голосуем!МИНУТУ ВНИМАНИЯ! Дорогие читатели, это вторая книга из серии "ПОСМЕРТНЫЙ БОНУС". Первая книга "Да Воздастся Вам..! или Посмертный бонус, доступна для покупки на сайте ЛитНет. Она куплена сайтом на эксклюзивном праве и здесь будет публиковаться только в 2023 году.
Прихожу в себя, будто всплываю откуда-то из холодной мрачной глубины… Чувства возвращаются постепенно, по очереди давая о себе знать. Глаза отказались открываться категорически, поэтому первым вернулся слух, уловив потрескивание настолько характерное, что я сразу узнала горящие дрова и да – вернувшееся обоняние донесло запах смолистого дерева, а осязание говорило о том, что откуда-то слева ощутимо веет теплом… Хорошо. Приятно. Тело явно озябло… Я вообще зябкая, не удивлюсь, если и сейчас руки и ноги ледяные…
Так, я – зябкая, а кто именно эта «я»? В голове какая-то каша. Казалось бы – простейший вопрос самоидентификации, а ответ… Нет, это не ответ, это жуть какая-то! Или я еще не отошла от наркоза, или все обстоит еще печальнее… Справа от меня раздается какой-то звук, отчего-то порождающий иррациональную тревогу и будто в ответ на него, вся каша в голове мгновенно приобрела строгую упорядоченность и чуть ли не огненными титрами прошла под закрытыми веками бегущей строкой: я – Изабелла Тирская, землянка, погибшая от рук обожаемого мужа и любимой единственной подруги…
Смерть, однако, оказалась неокончательной, поскольку я пришла в себя в мире с названием Эльтарим, в теле эльфийки-квартеронки, принцессы Эстеллы Тиорской, временно живущей во дворце человеческого королевства Эллисс, в качестве заложницы… Хотя нет – уже вполне успешно сбежавшей из этого дворца, спасаясь от скорого замужества с королем орков Ниррфорруком! Орков, кстати, здесь называют нургами, а бежала я не одна, а с братом Ричченардом и няней Дориваль… А дальше? Что-то ведь было дальше?!
Пока все эти мысли, которые я бы еще совсем недавно признала бредом сумасшедшей, а сейчас воспринимала без малейшего внутреннего сопротивления, сначала проходили перед моим внутренним взором торжественным маршем, а потом вдруг сбились с шага и затоптались на месте, как потерявшее вожака стадо, правая рука, вполне себе привычным движением, нащупала рядом с моим телом источник тех тревожащих сознание звуков, которым оказалось чье-то крошечное тельце и легким касанием пробежалась по нему с ног до головы.
Существо, мирно сопящее и явно во сне, перевернувшееся под моей рукой на бочок, этими немудрящими звуками и движением, вызвала в моем сердце настоящий потоп такой немыслимой нежности, что под закрытыми веками даже навернулись слезы, двумя горячими дорожками скользнувшие к вискам.
– Тихо-тихо, – сказала я сама себе, – все спокойно, «он» рядом, значит повода реветь у тебя нет…
И в тот же момент всё происшедшее за эти месяцы затопило мой мозг будто приливной волной…
С того дня как умерла его мама, Коля Нагаев, «Немец» в школе и «Ариец» среди своих, товарищей по организации с красивым, но страшным названием «Белое братство», не любил вообще никого. К товарищам по «братству», которое, к слову, совсем не считал чем-то ужасным, он относился нормально, ровно и без нервов, что уже было хорошо, потому что всех остальных он либо в упор не видел, либо… ненавидел.
Первым по силе его ненависти шел его отец… Или все-таки мачеха? Или нет – все-таки отца он ненавидел сильнее, ведь это именно он, когда со смерти мамы не прошло еще и двух лет… Да, каких, к черту двух?! Полтора года тогда прошло, только полтора, а этот козел уже привел в их дом эту азербайджанку! Или таджичку? Или узбечку? Да не все ли равно? Николай все равно не видел разницу между этими черноза…ми, которых в последние годы в Россию понаехало столько, что приличному белому парню повернуться стало негде! В прямом смысле: в поликлинике, в школе, в подъезде, даже просто на улице этих черных рож уже больше, чем коренных жителей!
А теперь еще и дома их терпи и плевать, что мачеха родилась и выросла в Москве, плевать, что говорит без акцента, плевать что преподает в университете, а не торгует на рынке, достаточно того, что она живет в ИХ квартире, да еще и ублюдка своего притащила, а отец называет их братьями!!! Да как у него вообще язык поворачивается, пачкать светлую память его любимой, дорогой мамочки, этим позорным родством?!
О-о! Если бы кто-нибудь знал, как Кольке временами хочется навесить этому черномазому замухрышке с вечно испуганными в его присутствии, и влажно блестящими, будто от невыплаканных слез, черными как маслины глазами, хорошенького пинка! Так, чтобы он пролетел по воздуху и со всей силы грянулся своими костями об пол! Или врезать ему кулаком по носу, чтобы буквально умылся юшкой! Но… Нет, Николая останавливал даже не гнев отца, который наверняка, в этом случае, был бы страшен и неизвестно во что бы вообще вылился!
