Их скрывали плащи, но голоса были и женскими, и мужскими. Они все вышли на поляну, образовав круг вокруг камня, факелы были воткнуты в землю, освещая все, что происходило внутри этого круга.
Она слышала голос мужчины, глубокий, ровный и равнодушный.
— Сегодня мы воздаем хвалу нашему богу, нашему повелителю. Приди, приди Везулий, прими нашу дань тебе, омойся в жертвенной крови, одари нас своей милостью.
Что-то зашевелилось в противоположной стороне, Мэл силилась увидеть, что же такое приближалось сейчас к поляне, пока не почувствовала дыхание истинного зла, кожа покрылась мурашками, сердце сжалось от дурного предчувствия, а когда она увидела то, что вышло на зов, то едва не потеряла сознание. Это было огромное, под три метра существо с копытами вместо ступней, рогами на голове и звериным голодом в глазах. Он был сложен, как мужчина, но там, где заканчивалась спина, был большой, как у животного, хвост.
— Мне надо больше, — проревело чудовище, едва не оглушив ее. И тут этот, главный просигналил одному из своих людей, и на поляну вывели…
— О, нет! Марисса.
Девушка была смертельно бледна, а от вида чудовища, едва не лишилась чувств. Но упасть в полноценный обморок не дали, наоборот, тот, что держал ее, толкнул к камню, а другой, в капюшоне, взмахнул рукой, и камень стал ее кандалами.
«Магия. Злая и черная, как и все, что здесь происходит» — подумала Мэл и вздрогнула от звука рвущейся ткани. Марисса истошно закричала, когда один из приближенных главаря разодрал на ней одежду, и вдруг умолкла, когда чудовище приблизилось к ней.
— Господин, вы довольны жертвой?
— Я скажу тебе позже, человек, — прогрохотало оно. — Посмотрим, сможет ли она утолить мой голод.
Чудовище на мгновение повернулось боком, и Мэл поняла, что тварь говорила вовсе не о еде. А когда он приблизился к смертельно напуганной, девушке, с вполне конкретными намерениями, а остальные просто стояли и смотрели, она сдержаться уже не могла. Молниеносно бросилась к ближайшему факелу и схватив его в руки, словно меч, бросилась на первого из тех, в плащах. Ее появления не ожидал никто, образовалась свалка, кто-то закричал, кто-то побежал, и только главный резким окриком все это прекратил.
— Девица, — вскричало чудище. — Еще одна. Человек, да ты меня балуешь.
Она не знала, откуда в ней это взялось, но откуда-то из глубины сердца, из самой души возник пожар, он растекся по венам жидким золотом, и сосредоточился где-то в руке. И Мэл поняла, что нужно выпустить эту энергию наружу, позволить этому чему-то внутри нее обрести реальную форму. И она сделала это, бросила факел и ударила по земле. Огромная световая волна прошлась по поляне ослепляя, сметая все на своем пути, раскалывая камень, те, кто не успел убежать, истошно закричали, включая главаря и чудовище. Оно вдруг вспыхнуло, как свечка, так ярко и сильно, что глаза обожгло этим светом, а после все схлынуло, на поляне не осталось даже пепла, только обнаженная Марисса и, подвешенная вниз головой, Берта.
К удивлению Мэл, веревки вдруг сами распутались и аккуратно спустили женщину на землю, на почему-то стремительно зеленеющую поляну. Все, до чего достала волна, словно ожило, изменилось, стало теплым, спокойным, безопасным. Здесь больше не было зла. Но самое главное, и Марисса, и камер-фрейлина Берта, были живы, без сознания, но живы. О большем чуде она не могла и мечтать, но ошиблась, потому что позади ее ждало еще одно чудо.
Она обернулась, почувствовав чужое присутствие, и увидела Дэйтона, в боевом облачении, с мечом в руках и потрясением в глазах. Она и сама была потрясена и обессилена.
Он кинулся к ней, когда девушка стала оседать на землю, подхватил, тревожно осмотрел и коснулся абсолютно седых волос.
— Исчерпала все силы, чтобы снова спасти незнакомцев. Моя хорошая, ты совсем себя не бережешь.
Он позволил себе такую вольность, поговорить с ней так, как он всегда хотел, пусть даже она и не услышит его слов. А если бы услышала, то не приняла бы, ни его, ни его чувств, ни его заботы.
— Позаботьтесь об остальных, — приказал он появившимся из леса воинам. А сам перехватил Мэл поудобнее и понес назад, в лагерь, который они разбили в нескольких милях от поляны. Сегодня был трудный и страшный день, один из самых страшных в его жизни.
Когда Дэйтон выехал, вопреки воли матери, навстречу королевскому кортежу, когда увидел, что главная дорога размыта, у него еще сохранилась надежда, что им хватило разума переждать. И вдруг, Воин показал ему картинку, от которой кровь застыла в жилах. Мэл, его Мэл одна, в Темном лесу, испуганная и беззащитная. Конечно, он бросился в самую чащу и едва не опоздал. Он даже представить боялся, что было бы с ней, что было бы с ним самим, если бы она не обладала магией, если бы не успела себя спасти.
— Прости меня, прости, что так поздно подоспел, — прошептал он, все еще сходя с ума от тревоги, и крепче прижал ее к себе, единственная вольность, единственная близость, на которую он мог надеяться. Пусть так, но главное, что она есть, что жива, дышит, существует. Ему достаточно и этого… пока.
