Да здравствует ворон! полностью

Щеки воспитанников порозовели от возбуждения, губы сжались, доверчивые глаза не отрывались от молодого офицера штаба.

– Убейте их! – Юкия повысил голос. – Убивайте. Просто убивайте. Безжалостно. Считайте, что ваша правота возрастает с каждым убитым.

Затем он указал в сторону Рёунгу:

– Вперед!

В лицах уходивших юных воинов читалась решительность. Среди них были и совсем мальчики, включая младшего брата Юкии. А тот смотрел им вслед, больше ни капли не похожий на прежнего парнишку. Масухо-но-сусуки какое-то время пристально разглядывала его и вдруг, словно потеряв интерес, развернулась и пошла прочь. Она не сказала больше ни слова и не взглянула на Юкию.

Нацука, не выдержав, окликнул ее:

– Госпожа Масухо-но-сусуки! Куда вы?

– В Сиондзи. Вернусь к Хамаю, – спокойно ответила та. – Думаю, нам скоро начнут привозить раненых.

Сиондзи далеко от центра, и туда, скорее всего, не придут обезьяны. В случае победы там наверняка устроят пункт оказания помощи.

– Сестрица… – Акэру попытался было ухватить сестру за рукав, но его остановил жесткий взгляд.

– Не мешай мне.

Он опустил руку. Масухо-но-сусуки обернулась птицей и полетела на запад. Нацуке и Акэру оставалось только провожать ее взглядом.

Не прошло и двух коку с начала сражения, как все успокоилось. Воплощение Золотого Ворона получил тяжелые раны, но его жизни ничто не угрожало, да и ворота Кин-мон оказались не сильно повреждены во время ложной атаки обезьян. Узнав об этом, Юкия направился на залитую кровью гору Рёундзан.

Трупы обезьян оставили лежать на дороге как есть, а тела погибших священников-воинов и ятагарасу накрыли рогожей. Но Юкия даже в эту минуту не чувствовал раскаяния. Он сделал то, что должен был сделать. И дальше собирался поступать точно так же.

– Господин начальник штаба! Мы пошли по следам обезьян и выяснили, откуда они появились.

Услышав сообщение, Юкия кивнул.

– Спасибо за службу.

Как и сообщали из подземного города, между горами Тюо и Рёундзан действительно оказалась пещера – нечто вроде трещины в скале. Возможно, оттуда придет второй отряд. Юкия приказал оставить там засаду и вернулся в Мэйкёин, но, сколько ни ждали, от обезьян было ни слуху ни духу.

Через некоторое время воины заволновались. В Рёунгу заявилось гораздо меньше врагов, чем ожидалось. Никто не сомневался, что нападение повторится, тем не менее ничего не происходило. Предположили, что обезьяны отступили, чтобы подтянуть силы, и решили отправить лазутчиков, однако, сколько те ни продвигались вглубь, не обнаружили даже признаков живых существ.

Когда Юкии доложили об этом, сидевший рядом Харума проронил:

– Да не может быть! И это все?!

Когда Надзукихико вернулся на священную землю вместе с героем, его поразила тишина.

– Разве не идет бой с обезьянами? – удивился он.

Стоявший перед ним пес героя наморщил нос и низко зарычал.

– Пахнет кровью. Пойдем. Они в глубине. – Юноша поманил Надзукихико за собой.

По мере того как они продвигались вперед, запах становился сильнее. Когда они добрались до источника запаха, перед ними оказались ворота Кин-мон. Пахло не только кровью, но и гарью. Повсюду вокруг – от распахнутых ворот до заграждения на стороне Ямаути – валялись трупы обезьян. Их насчитывалось больше десятка.

Поверхность земли обгорела дочерна. Словно пытаясь перекрыть эту черноту, все заливала ярко-красная, еще не успевшая потемнеть кровь – точно алые цветы ликориса[4].

Там в одиночестве стоял Оодзару – посреди черно-красного помещения. Он не пытался помочь товарищам, не оплакивал их – просто стоял и пристально разглядывал тела.

– Ты… – вырвалось у Надзукихико, и Оодзару повернулся к нему.

– О, наконец-то вернулся! Я ждал тебя, – неожиданно улыбнулся он.

– Что это значит?!

– Не волнуйся. Победа за вами. Молодцы, молодцы. У меня больше нет ни одного воина! – Оодзару почему-то оживленно улыбался. – Теперь тебе осталось только убить меня.

Герой нахмурился.

– Я здесь нахожусь как герой – истребитель чудовищ. Разумеется, я уничтожу тебя, но… почему?!

– Почему ты это сделал? Ведь у тебя почти не осталось соплеменников! – изумлялся Надзукихико.

Никакого иного мира обезьян, которого так боялись ятагарасу, не было. Все сородичи Оодзару влачили скромное существование в этих пещерах, прислуживая Ямагами.

Герой тоже удивился:

– Вы же знали, какой военной силой владеют ятагарасу и что вас всех убьют.

Будучи героем – истребителем чудовищ, он вынужден отрубить голову обезьяне-людоеду. Но ведь существовали детеныши, которые пока не пробовали мяса.

– Я не собирался их убивать. У них оставался другой путь – жить как обычные обезьяны. Не было никакой необходимости устраивать эту атаку на ятагарасу, чтобы всем погибнуть.

Улыбка Оодзару чуть изменилась, и он добавил с грустью:

– К слову сказать, мы умерли очень давно, пятьсот лет назад. Что уж теперь говорить…

И он перевел взгляд на Надзукихико:

– А жили мы до сегодняшнего дня, словно духи смерти, ради этого момента – ради того, чтобы поговорить с тобой, старейшина ятагарасу.

– Со мной?

– Именно. Я знаю, почему к тебе не возвращается память.