– Не всё так просто, дочка, – ласково посмотрел на Дашу отец. – Силы Сатаны ещё не побеждены. Они с каждым днем слабеют, но всё ещё сильны. Рассвет только начинается. До тех пор пока Они контролируют большинство каналов распространения информации, Знания дать в широком объеме не получится. Но это даже хорошо. Ведь если широким массам людей дать сразу всю Правду, они могут сойти с ума. Начнутся бунты, революции, польется кровь. Это не нужно для их же блага. Слишком долго людей дурили, поэтому и восстанавливать справедливость, дочка, надо постепенно, давая Знания не сразу, а по чуть-чуть, чтобы мозги людей смогли эти Знания усваивать. А иначе – взрыв мозга обеспечен.
Таким вот образом беседуя с моими новыми друзьями, незаметно подкралась ночь. Все разбрелись по своим комнатам, а я еще долго ворочался и не мог заснуть, всё думая о странностях последних двух дней и об удивительных людях, которых встретил.
Проснувшись ни свет ни заря и плотно позавтракав изумительнейшими блинами от Милославы, мы отправились на Мезень, чтобы оттуда уже пешим ходом пойти в общину тех, кому удалось, несмотря на Темные Времена, сохранить верность Арийским традициям и тот жизненный уклад, которым жили наши Великие Предки. Для меня было загадкой, как им удавалось выживать на протяжении стольких веков. Впрочем, ответ на этот вопрос меня ожидал в самой деревне.
Дорога выдалась долгая. Нива, несмотря на свои несомненные преимущества как вездехода, на мой взгляд, хороша только как вездеход. Ездить на ней на длительные дистанции утомительно. Но неудобства дороги с лихвой скрашивались природой неописуемой красоты. От лесов, через которые мы проезжали, от речек, которые пересекали, от северного неба, нависавшего над нами гигантским шатром, – от всего веяло какой-то древней и первозданной мощью, какой-то непобедимостью, сказочной красотой и суровостью, что становилось не то что не по себе, но хотелось погрузиться в эту красоту и седую и,вместе с тем, вечно юную древность, слиться с ней и больше никогда не расставаться. Чем ближе мы были к цели нашего маршрута, тем сильнее становилось это чувство.
В какой-то момент чувства настолько стали переполнять меня, что я попросил Ярослава остановить машину и вышел. Слезы сами полились из глаз, когда я подошел к берегу Мезени. Упав на колени, я поклонился Земле Матушке и Всей ПриРОДе, поблагодарив их за жизнь, данную мне и РОДу Человеческому. Ярослав с Дашей стояли в отдалении и с сочувствием смотрели на меня. Оправившись, я подошел к ним.
– Так случается со всеми Великими Душами, которые возвращаются в РОДные края, – с пониманием и теплотой, еще так поразившими меня при встрече на вокзале, сказал Ярослав. – Это мы называем Голосом Севера. Рано или поздно, в таких как ты Он просыпается и начинает звать, звать Домой. Для людей Белой Расы, особенно тех, что живут в России и Скандинавии, Север – это их Дом. Раз побывав здесь, они уже не смогут жить по старому, не смогут жить без него. Это связано с пробуждением генетической памяти о Даарии – великом континенте – острове, который когда-то находился в Северном Ледовитом Океане, а сейчас покоится в его глубинах. Тогда, правда, он не был Ледовитым, ибо льдов в те времена не было, как не было и зимы. Фруктовые деревья южных широт покрывали склоны этого чудо-материка. Впрочем, – молвил Ярослав, придя в себя от воспоминаний, – ты всё скоро узнаешь в подробностях и не от меня. Ну что, поедем?
Конечно, многое я читал о Даарии, но слова Ярослава меня заинтриговали. Мне хотелось скорее увидеть тех своих братьев, которым удалось сохранить наши Знания о Родине.
Между тем мы продолжили наш путь. Величие пейзажа потрясало воображение. Дашу, сидевшую на заднем сиденье, казалось, тоже завораживали северные красоты. "Да, она здесь выросла, но это не имеет значения, – думал я. – Если бы мне суждено было родиться в этой жизни здесь, – я не уставал бы каждый день восхищаться такой красотой. К тому же, она уже год как не была здесь, работая в Москве".
Мысль о Москве была почему-то настолько неприятна сейчас, что меня аж передёрнуло. Я вспомнил всех этих чванливых, самодовольных эгоистов, которыми полон этот город, что сразу стало как-то не по себе. Вся их искусственная жизнь, непросветленная никакой высокой и светлой целью, а лишь окрашенная в серые будни "зарабатывания" на очередные потребительские товары и развлечения вдруг встала передо мной во всей своей неприглядной мерзости. Пустые жизни, погубленные души!… Жить лишь для того, чтобы жрать и срать!… Какая ирония, какая насмешка над человеком! Жизнь ради служения вещам, ради того, чтобы "быть не хуже других", ради "престижа и авторитета"… Медленное умирание в своем собственном невежестве, посреди таких же черствых и бездушных эгоистов, которым интересен не ты, а лишь твои деньги… Нет! Не хочу я такой жизни ни для себя, ни для своих детей!
