Надо было к восьми утра приехать в Маштаги, нанять там каменщика и отвезти его на дачу в Бильгя. "Ну почему именно я должен это делать, - думал он, натягивая на себя брюки, - и вообще, кому это нужно?!" Ему было тридцать лет; к понедельнику он должен был закончить статью о возможностях применения некоторых методов теории устойчивости в системах экономико-административного управления; за последние годы он и гвоздя не прибил в своей холостяцкой квартире, поэтому необходимость ехать за мастером в Маштаги, а потом с ним на дачу, чтобы покрыть крышей дом матери, раздражала его своей несправедливостью.
Рустам Ибрагимбеков
ДАЧА
Надо было к восьми утра приехать в Маштаги, нанять там каменщика и отвезти его на дачу в Бильгя.
"Ну почему именно я должен это делать, - думал он, натягивая на себя брюки, - и вообще, кому это нужно?!"
Ему было тридцать лет; к понедельнику он должен был закончить статью о возможностях применения некоторых методов теории устойчивости в системах экономико-административного управления; за последние годы он и гвоздя не прибил в своей холостяцкой квартире, поэтому необходимость ехать за мастером в Маштаги, а потом с ним на дачу, чтобы покрыть крышей дом матери, раздражала его своей несправедливостью.
Мать, административный работник с техническим образованием и пенсионер по инвалидности (у нее болело сердце и что-то не ладилось с ногами), полная женщина с одышкой, решила вдруг, что ей необходим "клочок земли", который она будет сама возделывать. Никогда раньше она не испытывала тяги к земле, энергичный и деловой человек, она уверенно несла на себе груз хозяйственных забот любого учреждения, в которое ее забрасывала служба, и ни на что другое у нее никогда не было времени.
И вдруг, однажды заявив о своем решении, она взялась за его осуществление с таким упорством, будто вынашивала это решение всю жизнь. Надо отдать ей должное, она и своих сыновей сумела увлечь первое время. Они еще жили тогда все вместе в старой квартире по 4-й Параллельной, старой милой квартире с окном на покрытую потрескавшимся киром крышу соседнего дома, скрипучим деревянным балконом, пианино "Мюльбах" и большой, во всю стену длинного коридора, политической картой мира. Ему тогда было двадцать семь, а старшему брату - довольно известному врачу-урологу - тридцать.
Мать пришла домой взволнованная и решительная, села на деревянный сундук под картой мира и, не отдышавшись, прерывая рассказ острым бронхиальным кашлем, сообщила им о своем намерении строить дачу.
В течение нескольких недель, пока она выбивала в дачном тресте участок, разговор о даче - "уютном беленьком доме с верандой и виноградником вокруг" возникал в их семье каждый день. По утрам, перед тем как разбежаться по своим делам, и вечерами, после обеда, они с удовольствием делились соображениями о доме на берегу моря. Мать рассказывала в подробностях о строительстве дома, о колодце, который придется вырыть и снабдить мотором, о цыплятах, для которых надо будет построить курятник. Они разрабатывали и уточняли проект дома и мечтали о том, как будут приезжать в жаркий летний день, съедать по цыпленку и, торопливо раздевшись, бежать к морю. Но когда пришло лето, выяснилось вдруг, что строительство дачи - совершенно утопическая для их семьи затея. Оказалось, что они сильно преувеличивали свои возможности, кроме того, что они многое не знали и не умели, никто из них, кроме матери, не мог найти достаточного времени для работы на даче, каждого отвлекали свои дела. Первым "вышел из игры" старший брат. Произошло это, когда на участок была привезена большая часть камня и цемента.
Грузовик, на которомїї привезлиїї очереднуюїї партиюїї камня-кубика, застрял в песке, метрах в трехстах от участка. После нескольких часов возни под одуряюще палящим солнцем его удалось вытащить; потом без перерыва, чтобы успеть до ночи, перетаскивали к строящемуся дому кубик. Каждый брал по два камня, больше было невозможно, и, обливаясь потом, тащил их по раскаленному, засасывающему ноги песку. Мать, страдающая одышкой и сердечной недостаточностью, тоже принимала участие в работе. Ее сил хватило на один камень, передвигалась она медленно, с частыми остановками, но никто на свете не смог бы заставить ее выпустить из рук этот камень. Временами она опускалась на песок и, откинувшись, тяжело и хрипло дышала. Именно в этот день старший брат заявил о том, что в ближайшие несколько недель он будет очень занят своими диссертационными делами и приезжать на дачу не сможет.
Ночью мать плакала - он и отец лежали в нескольких метрах от нее и слышали приглушенные одеялом всхлипывания, - но утром она молча, ни слова не говоря, подняла два камня и понесла на участок...
А на следующий день мать наняла старика каменщика из местных жителей и начала строить. Двенадцатилетний внук старика на маленьком седом ослике подвозил камень-кубик и воду, она месила раствор, каменщик занимался кладкой, а отец - философ по профессии - готовил для них пищу. Иного участия в работе отец не принимал - не позволяли ни склад ума, ни здоровье.
Прерывающееся то из-за отсутствия денег, то из-за нехватки материала, но еще более изнурительное и долгое из-за плохих подъездных путей строительство дачи подвигалось медленно. За два лета матери удалось обнести участок оградой вырыть колодец, в котором за день накапливалось несколько ведер воды, и поднять стены...
И теперь надо было к восьми утра поехать в Маштаги, взять мастера и отвезти его крыть крышу...