Дача Стамбула полностью

Мужчина, повернувшись на бок и опершись локтем на коврик, с нежной улыбкой смотрел на лежащую рядом с ним женщину. Оранжевое июльское солнце беспощадно слепило глаза, и Аня надвинула шляпу почти на нос. Тем не менее она продолжала наблюдать за привлекшей ее внимание парой. Они выглядели спокойно-счастливыми, эти немолодые люди. Впрочем, и не старики еще, даже с точки зрения двадцатитрехлетней Ани. Им было, наверное, что-то около пятидесяти. У мужчины в короткой красивой бороде виднелись седые волосы, и виски тоже были седые, и у глаз были морщины. А лицо женщины Аня видела плохо, может, ей и меньше… волосы ее блестели на солнце, и седины заметно не было. Каменистый крымский пляж был забит почти до отказа, совсем как в давние советские времена, когда, как рассказывала мама, у каждой непьющей семьи была возможность провести лето в Крыму или на Черноморском побережье Кавказа. В трудные годы перестройки бывшие советские курорты немного опустели, потом народ принялся осваивать Турцию, Грецию и далее, согласно своим финансовым возможностям и положению в обществе. Но и Крым заполнялся прилично, как оказалось. Аня вздохнула. Ее друзья поехали в Испанию, а она, почти рассорившись со всеми, приехала сюда. Вчера она пришла на пляж поздно и поэтому расстелила свой коврик довольно далеко от моря. Сегодня она такой ошибки не допустила и теперь наслаждалась солнцем в первом ряду, в непосредственной близости от моря. Мужчина и женщина, на которых она почему-то обратила внимание, расположились почти рядом. Аня оглянулась: народ все прибывал, хотя пляж был практически заполнен. Она снова перевела взгляд на своих соседей. Женщина улыбалась, не открывая глаз. Аня услышала ее голос:

– Ты что так смотришь?

Вопрос прозвучал ласково, по-домашнему. Анечка невольно улыбнулась, чувствуя некоторое смущение: получалось, что она подслушивала семейный разговор, и в то же время испытывала огромное удовольствие, наблюдая за приятной парой. Мужчина легко и привычно провел ладонью по волосам жены (Аня почему-то не сомневалась, что это его жена) и ответил:

– Я вспоминал «Дачу Стамбула». Тот, первый наш год…

Резкая боль обжигающей волной полоснула по глазам, сильно ударила в висок и застряла где-то внутри, раздирая кость и давя чем-то тупым в затылок. Аня привычно стиснула зубы и закрыла глаза. Пальцы отчаянно сжались в кулаки. Ну как же так? Она ведь специально приехала сюда, чтобы избавиться от нее, от этой жуткой, невыносимой боли, она ведь хорошо помнила, что здесь, в этом захолустном крымском городишке, где нет шикарных отелей и привычных условий, где все просто и некомфортно, боли не было. Как же так? По щекам ее покатились слезы, а память услужливо распахнула ворота в прошлое…