– Проходите, молодые люди, присаживайтесь, я вас слушаю. – Женщина приветливо улыбнулась и закрыла журнал. Этот жест, ненавязчиво, но совершенно недвусмысленно показавший, что она будет внимательно слушать, развеял возникшие было сомнения. И ребята начали говорить. Они наперебой рассказывали про способности Ани, про аварию, про Митю и Георгия Дмитриевича, про то, как Егор увидел вензель на решетке ограждения, и, наконец, про кольцо.
Женщина, с легкой улыбкой слушавшая возбужденных парней, сначала всерьез их рассказ не восприняла. Мало ли таких молодых, горячих, верящих в сказки ребят приходило к ним в надежде разыскать архив графа Стомбальо! Этот архив стал своеобразным приключенческим символом их небольшого городка. Мальчишки разных поколений, начитавшись книг про таинственные клады, пиратов и сокровища, только услышав о бесценном архиве графа Стомбальо, просто теряли головы. Как, рядом с ними, в их обычной жизни, в их обыкновенном городе, рядом с их двором и школой, где-то рядом есть тайна? Не книжная, не киношная, а самая настоящая! Наиболее отчаянные из них начинали подолгу бродить в горах и лазать по развалинам старой крепости, расположенной на окраине города, нырять в заброшенных бухтах, выискивая подводные пещеры. Другие приходили в краеведческий кружок, созданный при музее, и старательно читали сохранившиеся документы. Повзрослевшие ребята уходили своей дорогой – кто становился геологом, кто инженером или подводником, кто археологом или врачом, – но на смену им приходили новые мальчишки, готовые искать пропавший архив. Светлана Николаевна любила работать с такими увлеченными ребятами, их головы были полны самых разных идей и невероятных планов, а энергия переполняла и била через край. Поощряя их пыл и понимая их жажду приключений, она старалась незаметно привить любовь к истории вообще, к родному краю, научить ребят бережно относиться к памятникам: старым домам, паркам и крепостям. Очень помогал ей учитель школы, расположенной недалеко от музея. Иван Семенович тоже искал архив графа. В этом он был похож на своих учеников – азартный, увлеченный, энергичный. Светлана Николаевна, помнится, очень удивилась, узнав, что Ивану Семеновичу скоро стукнет семьдесят пять лет. Сейчас, слушая пришедших к ней молодых людей, она подумала, как жаль, что Иван Семенович уехал. Как не вовремя. Какой-то старый друг пригласил его к себе в Петербург, и Иван Семенович, никогда не имевший семьи и дороживший старыми друзьями, поехал. Светлана Николаевна поймала себя на мысли, что жалеет, что Ивана Семеновича сейчас здесь нет, и удивилась. Она верит?
– Минутку, – остановила она рассказ. – Давайте знакомиться, ребята. Меня зовут Светлана Николаевна, а вас? – Она выслушала имена и, кивнув, продолжила: – И теперь давайте все сначала, но уже по порядку. Анечка, вы позволите вас так называть? Расскажите, пожалуйста, о своей бабушке. Все, что знаете.
Случайно взглянув на настенные часы, висящие в кабинете, Аня вдруг обнаружила, что уже семь часов вечера.
– Ой, Светлана Николаевна, ведь вечер! Музей, наверное, закрылся? А как же мы? – Аня недоуменно смотрит на сотрудницу. Она точно помнила, что специально взглянула на вывеску у входа, которая сообщала, что музей работает до восемнадцати часов. А уже девятнадцать.
– Это экспозиции работают до шести, – успокаивающе говорит Светлана Николаевна, – а сотрудники могут и позже.
Да, время пролетело совершенно незаметно. Сначала они разговаривали в кабинете, потом пошли на выставку, где рассказывалось об истории здания – приводились поэтажные планы, демонстрировались схемы пристроек и переделок, рассказывалось о реставрационных работах. «Вообще-то здание сохранилось очень хорошо, – говорила Светлана Николаевна, – но мозаика требует постоянного вмешательства реставраторов, ну и косметический ремонт делается периодически». Потом она повела их в фондохранилище. Услышав красивое и такое музейное название, Антон подтолкнул Егора локтем: не всякому удается попасть в фонды.