– Мы, молодой человек, осматриваем все стены потому, что рычаг управления тайником необязательно должен находиться на той же стенке, что и сам тайник, понятно?
Антон ничуть не смутился и сказал:
– Это если тайник закладывался при строительстве, а если он его устроил непосредственно перед отъездом, то это просто заложенный камень.
– Верно, – согласился старый учитель так, как будто Антон отвечал выученный урок, – молодец. Попробуй отработать эту версию, а мы подумаем над первой.
Антон закрыл глаза и представил себе пустую комнату. Он стоит у входа и держит в руках небольшой ломик. Где он станет делать отверстие? Невысоко, потому что работать ломом на вытянутых вверх руках очень тяжело, плюс надо помнить, что он – это не он, а девяностолетний старик. Стоп. Это невозможно, он не мог сам ломать каменные стены. Либо он кого-то просил, что маловероятно, либо тайник уже был. Либо…
– А что это за помещение? – громко спросил он. – В смысле что здесь было раньше? При графе?
– Это были хозяйственные помещения, – немного удивленно отозвалась Светлана Николаевна, – подсобки разные, кладовки, это же подвал практически.
– А конкретно, что конкретно было в этой комнате?
– Такой информации у нас нет, – растерянно ответила Светлана Николаевна. – В каких-то нишах продукты хранились, в каких-то утварь, за стенкой комната побольше – это кухня.
– Кухня! – Антон так обрадовался, что Аня подумала, уж не издевается ли ее неугомонный муж, не играет ли опять в плейбоя.
– А можно посмотреть? – спрашивает Антон. – Пожалуйста!
Никто не заподозрил Антона в издевательствах, и поэтому все дружно потянулись в соседнее помещение. Комната и в самом деле оказалась довольно большой, но вся она была заставлена столами, стульями, шкафами и буфетами.
– Здесь у нас хранилище мебели, – пояснила Светлана Николаевна. – Проходите, смотрите.
Антон, не обращая внимания на мебель, быстрым шагом прошел к стенке, соединяющей эту комнату с маленькой нишей, и внимательно осмотрел ее.
– Если я не ошибаюсь, то печь стояла именно в этом углу, – сказал он не поворачиваясь.
– Возможно, – несколько неуверенно подтвердила Светлана Николаевна, – только ее давно уже разломали. Еще до революции кухню, где все готовили, перенесли в другое помещение, а здесь только разбирали продукты и делали грязную работу: мясо порубить, картошку перебрать…
– Правильно, – радуется Антон, – и значит, печка уже не работала и ее разломали.
Егор, Таня, Анечка, Иван Семенович и директор музея не проронили за это время ни слова, они следили за разговором, не очень понимая, к чему он ведется. Аня, подозревавшая Антона в попытке всех разыграть, осторожно спросила:
– Ты к чему это все, Антон? Ты что-то придумал?
Антон поворачивается к ней:
– Мне кажется, что придумал. Танюша, Светлана Николаевна, я то ли где-то читал, то ли слышал, что когда топят печь, получается очень много грязи – и дрова не стерильные, и угольки выпадают, и так далее, и поэтому в приличных домах делались специальные печные чуланчики. Это правда?
– Конечно, – говорит Таня, – в печном чуланчике складываются дрова, кочерга там стоит. То есть печка находится в одной комнате – чистой, а топка ее выходит в соседнюю, которая обычно небольшая…
Как-то все одновременно поняли, что имел в виду Антон, и не сговариваясь побежали обратно. Столпившись около стенки, они разглядели слабо очерченный полукруг печной топки, замазанный известкой.
– Он сложил все в топку, заделал ее и приказал разломать неработающую печь. – Антон почему-то уверен, что так все и было. – Мне кажется, мы легко откроем эту дверцу, нужно только известку снять.
Когда последний кирпич, закрывающий проем, был вынут, они увидели небольшой темно-коричневый саквояж, закрывающий собой все пространство. Директор музея осторожно достал его из образовавшейся ниши и поставил на пол. Щелкнул металлический замок, и саквояж широко распахнулся. Было видно, что внизу лежат какие-то предметы, аккуратно завернутые в куски ткани. А поверх них роскошной беспорядочной кучей виднелись женские украшения, переливавшиеся разноцветными драгоценными камнями в золотых и серебряных оправах: бусы, цепочки, колье и что-то еще, изящное и дорогое.
– Съемочная группа благодарит граждан, предоставивших для съемок настоящие золото и бриллианты! – не может удержаться Антон. – Как в кино, честное слово, – добавляет он извиняющимся тоном, подозревая, что нарушил торжественность момента.
Все смеются. Светлана Николаевна осторожно берет один сверток и разворачивает ткань. В свертке лежат несколько столовых ложек с черенками, украшенными затейливым орнаментом, в котором легко и привычно читается вензель графа Стомбальо.
– Столовое серебро графа, – говорит она, – красиво как…
– А где же архив? – Иван Семенович явно разочарован. – Неужели это миф?
– Нет, Иван Семенович, – отвечает Антон, заглядывая в открытый тайник, – посмотрите.