Исследователи древнегреческих рукописей не могут с уверенностью сказать, кто же автор данного произведения. В одной надписи с острова Лесбос — а этот остров и является местом действия повести — упоминается имя некоего жреца Лонга, вот почему литературная традиция сохраняет за автором повести это латинское имя, хотя повесть написана по-гречески. Столь же мало определенного можно сказать о времени написания «Дафниса и Хлои».Повесть «Дафнис и Хлоя» в истории литературы принято называть «буколическим романом» или «романом-идиллией».Главная линия повествования — развитие любовных переживаний, зарождающихся у обоих героев еще почти в детском возрасте.
Повесть Лонга имела более счастливую судьбу, чем многие произведения античной литературы, — она сохранилась полностью в нескольких списках, хранящихся в библиотеках Флоренции и Рима. В средние века она была забыта, но эпоха Возрождения высоко оценила ее, а образцовый перевод на французский язык, выполненный известным филологом и переводчиком Жаком Амио, сразу сделал ее знаменитой; бесчисленные пасторали, наводнившие европейскую литературу на всех языках в XVII и XVIII веках, более тесно примыкали именно к повести Лонга и к буколикам Вергилия, чем к их прототипу — Феокриту. Имена Дафниса и Хлои стали классическими именами пасторали, повторяющимися бесконечное число раз.
Высокую оценку повести Лонга дал Гете (см. И. П. Эккеpман, Разговоры с Гете; записи от 9 и 20 марта 1831 года). «Все это произведение, — сказал Гете, — говорит о высочайшем искусстве и культуре… Надо бы написать целую книгу, чтобы полностью оценить по достоинству все преимущества его. Его полезно читать каждый год, чтобы учиться у него и каждый раз заново чувствовать его красоту».
Перевод «Дафниса и Хлои», сделанный профессором С. П. Кондратьевым по изданию 1856 года, сверен с подлинником по изданию 1934 года и заново отредактирован (для изданий 1958 и 1964 годов; издательство «Художественная литература»).
Примечания — М. Грабарь-Пассек.
На Лесбосе[1] охотясь, в роще, нимфам[2] посвященной, зрелище чудесное я увидел, прекраснее всего, что когда-либо видал, картину живописную, повесть о любви. Прекрасна была та роща, деревьями богата, цветами и текучею водой; один родник все деревья и цветы питал. Но еще больше взор радовала картина; являлась она искусства дивным творением, любви изображеньем; так что множество людей, даже чужестранцев, приходили сюда, привлеченные слухом о ней; нимфам они молились, картиной любовались. А на ней можно было вот что увидеть: женщины одни детей рождают, другие их пеленами украшают; дети покинутые, овцы и козы-кормилицы, пастухи-воспитатели, юноша и дева влюбленные, пиратов нападение, врагов вторжение. Много и другого увидел я, и все проникнуто было любовью; и мной, восхищенным, овладело стремленье, с картиной соревнуясь, повесть написать. И, найдя того, кто картину ту мне истолковать сумел, я, много потрудившись, четыре книги написал, в дар Эроту[3], нимфам и Пану[4], а всем людям на радость: болящему они на исцеленье, печальному на утешенье, тому, кто любил, напомнят о любви, а кто не любил, того любить научат. Ведь никто любви не избежал и не избегнет, пока есть красота и глаза, чтобы ее видеть. А мне пусть бог даст, разум сохраняя, любовь чужую описать.
1. Город на Лесбосе есть — Митилена[5], большой и красивый. Прорезан каналами он, — в них тихо вливается море, — и мостами украшен из белого гладкого камня. Можно подумать, что видишь не город, а остров.
От города этого, стадиях так в двухстах[6], находилось поместье одного богача; чудесное было именье: зверь в горах, хлеба на полях, лоза на холмах, стада на лугах, и море, на берег набегая, плескалось на мягком песке.
