– Я прихожу за огнем. – Но разве не было ближайших соседей? – Я хотел попросить хлеба. – Но мешок твой полон припасами. – У нас не хватило вина. – Но с виноградного сбора едва прошло несколько дней. – Я бежал от волка. – Где же следы волка? – Я пришел охотиться на птиц. – Зачем же не идешь домой, окончив охоту? – Я хочу видеть Хлою. – Но разве я смею в этом признаться отцу и матери девушки? – Не постучаться ли без всякого предлога? – Нет, это уж слишком подозрительно. Самое лучшее – уйти, ничего не сказав. Весной увижу Хлою, потому что, чувствую, рок не судил мне видеть ее эту зиму.
Рассуждая так, он уже собрал птиц и хотел удалиться, когда бог любви сжалился над ним. Вот что случилось.
Дриас с домашними возлежал за столом. Куски мяса были уже распределены, хлеб подан, вино смешано в кубках, как вдруг одна из овчарок, воспользовавшись минутой рассеянности, схватила кусок, выскочила в дверь и убежала. Дриас, взбешенный, потому что собака унесла его собственную долю, взял палку и пустился в погоню. Преследуя овчарку, пробежал он мимо плюща, заметил Дафниса, с охотничьей ношей на плечах, собравшегося уходить, остановился, сразу забыл все, и собаку, и мясо, крикнул ему громким голосом: «Здравствуй, сынок!» – крепко обнял, поцеловал и повел за руку в дом. Когда Дафнис и Хлоя увидели друг друга, они едва не упали от волнения. Но, сделав усилие, чтобы удержаться на ногах, приветствовали друг друга и обнялись: в этих объятьях нашли они как бы взаимную опору.
Дафнис, осчастливленный тем, на что не смел надеяться – и свиданием, и поцелуем, сложил на стол свою ношу. Рассказал, как, соскучившись взаперти, пошел охотиться на дроздов, как наловил их, одних силками, других клеем, пользуясь их жадностью к ягодам мирта и плюща. Его похвалили за умную забаву и пригласили возлечь и взять один из кусков мяса, оставленного собакою. Хлою попросили разлить вино, что она исполнила с радостью. Девушка услужила сперва всем прочим, Дафнису же – последнему. Она притворилась, что сердита на него за то, что он хотел вернуться домой, не повидавшись с нею. Но прежде, чем подать ему чашу, омочила в вине свои губы. И Дафнис, хотя чувствовал сильную жажду, пил медленными глотками, чтобы продлить наслаждение.
Скоро мясо и хлеб исчезли со стола. Тогда, не вставая, возлежавшие начали его расспрашивать о Миртале и Ламоне, называли их счастливыми, потому что они имели в нем такую опору старости. Эти похвалы были для него тем приятнее, что Хлоя слышала их. Когда же хозяева удержали его до следующего дня, сказав, что готовят жертвоприношение богу Вакху, Дафнис в восторге едва не почтил их самих, как богов. Тотчас вынул из сумки много лепешек, испеченных на меду, и пойманных птиц. Приготовили ужин. Чаши снова наполнились; в огонь подложили хвороста, он вспыхнул ярче, и только что наступила ночь, опять возлегли за стол. Часы пролетали за часами в рассказах и песнях. Потом пошли спать – Хлоя с матерью, Дриас с Дафнисом. Хлоя думала только об одном – о предстоявшей утром радости увидеть Дафниса. А он обманывал себя призрачным счастием, находя отраду в том, чтобы лежать рядом с отцом Хлои; он сжимал его в объятьях и целовал с нежностью, думая во сне, что обнимает и целует Хлою.
Утро было холодное. На дворе пронзительный морозный ветер обжигал лицо. Они встали, принесли в жертву Вакху годовалого козленка, развели большой огонь и начали готовить пир. Между тем, как Напэ пекла хлеб, а Дриас жарил козленка, Дафнис и Хлоя, улучив свободную минуту, пошли за ворота к плющу. Здесь расставили силки, расположили палочки с клеем и поймали множество птиц. В то же время не прекращались ни поцелуи, ни ласковые речи.
– Я ведь для тебя пришел, Хлоя.
– Знаю, Дафнис.
– Для тебя убиваю бедных дроздов.
– Чего же ты хочешь от меня, милый Дафнис?
– Не забывай меня!
– Я уже поклялась, что не забуду тебя, призвав в свидетельницы Нимф той пещеры, куда мы вернемся, только что снег растает.
– Когда-то он еще растает! Видишь, какие сугробы. Боюсь, что я погибну раньше, чем снег.
– Мужайся, Дафнис. Солнце уже греет.
– О, если бы, Хлоя, солнце было так же горячо, как тот огонь, который пожирает мне сердце!
– Ты смеешься, ты хочешь обмануть меня.
– О, не говори так, заклинаю тебя козами, которыми ты заставила меня клясться!
Хлоя отвечала Дафнису, как эхо, когда Напэ их позвала. Охотники прибежали с добычей, еще более обильной, чем намедни. После возлияний Вакху, пообедали, возложили венки плюща на голову. Когда пришла пора, восславив Вакха и пропев гимн
