Он пытался поговорить с Имраном о его планах на будущее и был сильно обескуражен последовавшим беспечным ответом:
– Да нет у меня пока никаких планов!
– Но ты же должен думать о том, как будешь жить! Когда-то у тебя ведь появится семья, родятся дети…
– Ну, папа, до этого ещё далеко, я об этом пока не думал…
– А надо бы, сынок, всю жизнь ведь не будешь фотографом! Тебе нужна солидная профессия!
– Какая, например?
– Ну, такая, которая принесёт тебе уважение людей и сможет всегда прокормить и тебя, и твою семью… Хотя бы профессия ювелира!
– Что ты, папа, мне это не интересно!
– А что тебе интересно?
– Что-нибудь такое… творческое… Я люблю музыку, песни!
– Об этом забудь. В нашем роду артистов не было и не будет никогда! Пой себе на здоровье дома, но больше нигде!
Сказал, как отрезал. Разговор не получился, и отец с сыном разошлись по разным комнатам, преисполненные досады и недовольства друг другом.
Когда отгремели звуки свадебной музыки и довольные гости разошлись по своим домам, когда были убраны столы и вычищены котлы, Айша ощутила, как опустел дом без Малики. Раскладывая по местам посуду, она всё думала о дочери, тоскуя по ней и одновременно радуясь за неё.
В доме ещё гостили родственники, которых свадьба Малики собрала под крышей ансаровского дома. Они прибыли из Кумуха и Махачкалы, Пятигорска и Баку, Каспийска и Тбилиси, и повсюду царило оживление, весёлый гвалт детских голосов, мужские перекуры, женские пересуды.
В разное время судьба разбросала их по разным странам, одних она закинула в Азербайджан, других – в Грузию, третьих – в Ставрополье, и вот теперь все они, обрадовавшись хорошему поводу для встречи, собрались все вместе после длительной разлуки, и не было конца взаимной радости и взаимному узнаванию.
Одна из сестёр Ансара, Тамари, жившая в Баку, приехала вместе с мужем и двумя детьми-подростками, сыном Гусейном и дочерью Айшат, с которыми она общалась главным образом по-азербайджански, лишь изредка вставляя в речь лакские слова. Все эти дни Айшат без устали нахваливала Азербайджан, говоря, что лучшего места на всём Кавказе нет, с чем категорически не соглашался троюродный племянник Ансара, с малых лет проживавший в Тбилиси и поменявший своё дагестанское имя Абдулпатах на грузинское Вахтанг. Новоявленный Вахтанг говорил с ярко выраженным грузинским акцентом, то и дело вставляя в свою речь междометие «Вай ме!», отражавшее по-грузински весь спектр эмоций от удивления и до восторга.
Приехали на свадьбу и те из махачкалинских родственников, которые в давнем семейном конфликте приняли сторону Ансара, подставив себя тем самым под шквальный огонь критики от Забидат.
Не было лишь родственников Айши, высланных в лихие годы из Дагестана.
Погостив немного, родня разъехалась, и остался лишь двоюродный брат Ансара Шапи, живший в Кумухе и приехавший на свадьбу вместе с женой Аминат.
– Решили задержаться ещё на денёк, кое-чего прикупить у вас тут в городе! – сообщила деловито Аминат, по привычке ощупывая быстрым взглядом своих маленьких прищуренных глазок обстановку вокруг.
– Очень хорошо! – Айша, приветливо улыбнувшись, подлила ей чаю и принялась замешивать тесто для
– Она ведь, бедная, до сих пор тебя любит! Плакала, когда тебя сослали. А вот жену твою и её детей проклинает на чём свет стоит. Говорит, из-за неё всё так вышло…
Айша так и застыла со скалкой в руке, охваченная смешанными чувствами обиды, неловкости и возмущения.
Да, это правда, что из-за неё Кумсият осталась безмужней, но… проклинать детей?! Их-то за что? Как же можно так?!
– Как можно так?! – услышала она возмущённый возглас Шахри. – Это кем же надо быть, чтобы детей проклинать! Столько лет прошло, а они всё не угомонятся! Не любил её Ансар, не любил… и не хотел! Так судьба сложилась. И бросьте-ка все эти разговоры! В конце концов пусть бы вышла замуж за кого-то другого! Разве Айша виновата, что никто не захотел жениться на дочери Забидат? Пусть Кумсият винит свою мать, у которой язык больше, чем она сама!
Выпалив все эти гневные слова, Шахри подошла к Айше и встала рядом с ней. Аминат попыталась что-то ответить, но Шапи тут же цыкнул:
– А ну помолчи, женщина!
Не говоря ни слова, Ансар вышел из-за стола и, подойдя к жене, крепко обнял её за плечи и поцеловал в висок.
– Я благодарю Всевышнего за свою жену и никогда, ни одной минуты не жалел о том, что встретил её. Надеюсь, что и она не жалеет!
Взволнованная Айша, не привыкшая к такому открытому проявлению чувств, улыбнулась Ансару и сказала:
– И я… ни одной минуты!
– Не подскажете, где здесь живут Ахмедовы?
Молодой человек в военном кителе и фуражке был так хорош и обходителен, что Вера Васильевна, которую соседи звали просто тётей Верой, не удержалась и, легко поднявшись со скамеечки и сунув в карман кулёчек с семечками, с готовностью предложила юноше провести его к нужному дому. Молодой человек стал было отказываться, но Вера Васильевна уже бодро семенила рядом с ним по мощёной мостовой.
