Дай бог каждому полностью

Дальний Восток уже давно встретил Новый год, Сибирь только поднимала рюмки, жители столицы еще бегали по улицам и нарезали последние салаты, и только здесь, в этом далеком лесу, праздника не было и не предвиделось. Лишь в будке сторожа теплился синий огонек телевизора, обозначая жилое поселение, но прочие дома поселка стояли безвидны и пусты, разбрасывая острые тени в лунном свете.

Железные ворота тоже были заперты, табличка «Садовое товарищество ВОДНИК» заметена снегом до половины. Злая поземка мела вдоль пустынной дороги, бегущей от ворот вдаль, через лес и поле. А мохнатые черные ели обступали поселок кольцом со всех сторон, словно замышляя недоброе.

Вдруг издалека, рассекая поземку, мелькнули золотистые лучи фар, и появилась белая «Нива». Не ехала – плыла лебедем сквозь новогоднюю метелицу: ровно и ладно. Большая, добротная, квадратная, вся в клубах снега – словно русская печка, покинув избу, с ленцой несется по заснеженной дороге.

Вслед за «Нивой» приближались еще две легковушки. Вскоре стало слышно глухое ворчание моторов и приглушенные ритмы мелодий, бушующих в ярко освещенных кабинах.

Шипованные шины мягко прошуршали по насту, и три автомобиля гуськом остановились у ворот.

«Би-и-и-и-ип! – громко сказала белая „Нива“. – Би-би-и-и-ип!»

Поселок не отвечал, и тогда из машины выпрыгнул человек. Был он молод, румян и курнос, русые волосы его были ровненько подстрижены «горшком» по последней моде, а глаза блестели живо и озорно.

– Эге-гей! – весело крикнул молодой человек, размахивая руками и приплясывая на снегу. – Дядь Петь, дядь Коль, с наступающим! Отворяйте ворота скорее!

Дверь сторожки распахнулась, и появился слегка уже поддатый дядя Петя, укутанный в плед. А следом из двери высунул свой сизый нос дядя Коля, но выходить не стал, только махнул рукой.

– Чё! Эта! – приветливо крякнул дядя Петя, семеня валенками к воротам. – Приехали штоль? Праздновать штоль? – Он позвенел ключами, открыл ворота и пожал руку молодому человеку. – Здорово, Емельян, с наступающим тебя! А где батя?

– Батя и маман в городе празднуют! – радостно сообщил Емельян, помогая распахнуть створку пошире.

– Ох, скока вас! – крякнул дядя Петя, только сейчас заметив все три автомобиля.

– Нас дюжина! – радостно улыбнулся Емельян. – Друзья мои, бывшие однокурсники и нынешние коллеги!

– У-у-у, и девчонки! – расцвел в улыбке дядя Петя, разглядывая веселые молодые лица.

– И девчонки, и мальчишки, и шампанское! – покивал Емельян, сел за руль и покатился по заметенному проулку к небольшому кирпичному домику в центре поселка.

Емельян бегал по двору и задорно потирал ладони.

– Митяй, открой мой багажник, там пиво, замерзнет же, в дом его скорей, в дом! Димыч, уронишь, осторожно, падает-падает-ааааааа!!! Давай я помогу… Олюшка! Олик, солнце, поброди по участку, выбери, какую елку наряжать будем. Какую захочешь, ту и нарядим!

– А их здесь всего две… – басовито откликнулась Оля, недоуменно вытянув лицо и похлопав ресницами. – Одна у сортира, другая у окна. Ту, что у окна, нарядим, будем в окно на нее смотреть?

– Умничка ты моя, заинька! Все-то ты у нас в семье решаешь лучше всех! – улыбнулся на бегу Емельян.

– Емель! – донеслось из комнаты. – Электричества нет!

– У входа рубильник справа! – откликнулся Емельян, взбегая на крыльцо, и через секунду в доме вспыхнул свет.

– Емель! – донеслось из гостиной. – Как тут камин разжигается?

– Газету кинь и плесни жидкости, бутылочка у камина слева! – отозвался Емельян, уже снова роясь в багажнике.

– Емель! – донеслось из кухни. – Воды нет!

– Как нет?! – опешил Емельян, выронил пакеты с провизией на снег и кинулся в дом. – Как нет? – повторял он, крутя вентиль и ощупывая трубы. – Ну надо же! Замерз водопровод!

– Как же мы без воды-то? – недоуменно прогудела Оля, хлопая ресницами.

– Ну, как… – растерялся Емельян и почесал в затылке. – Как… Как наши деды, как прадеды… Есть ведро на чердаке, есть колодец в конце улицы… Сейчас принесу воды. Ждите, я мигом.

Под слоем пороши оказался крепкий ледок, и Емельян не шел к колодцу, а бежал, помахивая пустым ведром, отталкиваясь и весело скользя подошвами бежевых ботинок. Дойдя до колодца, он поставил ведро на снег, потер ладони и подышал на них. Распахнул створки колодца, отцепил с гвоздя заиндевевшее колодезное ведро, сплющенное с двух боков, взялся за рукоять ворота и аккуратно раскрутил лязгающую цепь.

«Буп!» – глухо сказало ведро, сев на лед далеко-далеко в самом центре Земли. Емельян склонился над колодцем, потянул цепь вверх и резко отпустил, а сам отпрыгнул.

«Жбамс!» – сказало ведро, пробив ледяную корку. И принялось разматывать цепь, погружаясь все глубже в стылую воду. Вот колодец прекратил скрипеть и размахивать своей железной рукоятью, и тогда Емельян снова потер ладони, взялся за рукоять и начал поднимать ведро. Первая дюжина оборотов шла легко, затем – все туже. Емельян уж думал, что ведро никогда не появится, но оно появилось над срубом, покачиваясь и плескаясь. Из ведра торчало черное поленце.