Он нагнулся ближе. Каролина удивленно посмотрела на него. На мгновение ей показалось, что он сейчас поцелует ее. Его лицо было совсем близко. Не будь смешной, Каролина, успела она подумать, прежде чем Джош действительно это сделал. Его губы слегка коснулись ее губ, и Каролина оцепенела. Она знала, что нужно бежать. Бежать в дом и закрыть дверь. Но она не могла пошевелиться. Джош выпрямился и провел кончиком пальца по ее лицу. Каролина боялась поднять глаза.
— Смотри-ка, — сказал он, — ты мне так и не сказала, что я сделал ошибку!
И снова ее поцеловал.
Знаешь что, Каролина, сказала она себе, мне кажется, ты сошла с ума. Она сидела в своем любимом кресле в гостиной с чашкой чая в руках для успокоения нервов. Только вот ничего не помогало. Чай уже остыл. За окном в темноте не видно было ее любимого сада. Впрочем, цветы давно завяли, а листва облетела, так что никаких следов летней красоты не осталось. Не лучше обстояли дела и с самой Каролиной. Она превратилась в тень прежней Каролины. В окне она видела свое отражение: белое как мел лицо, загнанный взгляд. Каролина начала себя отчитывать прямо с утра. Прошлый вечер был ошибкой. Ей не следовало поощрять его. Ей же за сорок, господь милостивый. Верующая приличная женщина, а ведет себя, как подросток. Целуется с мужчиной, вдвое моложе ее. Да еще и с гомосексуалистом. Но на вид ему двадцать пять, сказала Каролина. И это что-то меняет? Это все, что ты можешь сказать в свою защиту? Двадцать пять? Боже мой. Разговор с Джошем прошел совсем не так, как она планировала. Каролина чувствовала, что он зайдет сегодня. Ей не хотелось ни с кем видеться. Даже убираться ей не хотелось. Впервые в жизни Каролина забила на уборку. Всю первую половину дня она провела, сидя на кухне и размышляя, что подумают люди, если узнают, чем она занималась вчера вечером. Каролина думала и думала об этом, пока у нее не заболела голова. Рано или поздно все узнают. Люди всегда узнают о таких вещах.
В то лето, когда Каролина была молода и глупа, она подозревала, что тот мужчина заинтересовался ею не из-за ее ума. Но ей пришлось выбирать между умом и привлекательностью. Она пошла на праздник, спрятав свой характер за новым платьем, макияжем и безумной прической. Какой же наивной она была. Как будто люди могли забыть о том, какая она на самом деле, только если Каролина выпьет пару бокалов, закашляется, выкурив сигарету, и лишится невинности на заднем сиденье «бьюика».
Она сознательно уничтожила все преграды и оказалась безоружной перед насмешками окружающих. Это было ужасное лето. Так зачем она повторяет ошибку?
Когда ближе к обеду в дверь постучали, Каролина сразу поняла, что это Джош. Сначала она думала не открывать, но потом поняла, что это бессмысленно. У него был свежий и отдохнувший вид и ни следа смущения на лице. Он вошел в гостиную Каролины как к себе домой. Эта картина снова встала у Каролины перед глазами. Сильный, уверенный в себе, до наглости молодой и красивый. Он присел в кресло и сказал:
— Вчера было здорово.
Он даже подмигнул ей. Каролина вынуждена была объяснить ему, что вчерашний вечер был ошибкой. Жестокой ошибкой. Он не возражал. Не требовал объяснений. Только пожал плечами и сказал:
— Я только хотел удостовериться, что ты не прячешься тут, чтобы не встречаться со мной.
Это было зло с его стороны, подумала Каролина. Потому что это было правдой. Во всем виновата Сара. Если бы не она, ничего такого бы не случилось.
Каролина пошла в кухню поставить чайник. Она уже стара для таких приключений. Как она могла вести себя, как эти раскрашенные женщины в летах, пытающиеся флиртовать с молодыми официантами, не понимая, что те смеются у них за спиной вместе со своими подружками-ровесницами. Или дружками. Ты слишком стара для все этого, Каролина. У тебя нет сил. Ты слишком много всего повидала в жизни, чтобы пытаться начать все сначала. Каролина!
Вечером Джош вернулся.
— Почему ты считаешь это ошибкой? — спросил он, входя в прихожую. Каролина прошла в гостиную. В прихожей было слишком тесно. Она боялась оказаться к нему слишком близко.
— Я не хочу об этом говорить.
Он прошел за ней.
— Это был только поцелуй! Мне нравится тебя целовать.
Каролина побледнела. Боже мой, пробормотала она себе под нос.
— При чем тут Бог? — спросил Джош.
Надеюсь, ты шутишь, подумала она, но все равно невольно улыбнулась.
— Это было неправильно, — повторила она спокойно, констатируя очевидные вещи. Потому что это очевидно, добавила она про себя.
— Это все из-за церкви? Христианкам нельзя встречаться с би?
Она удивленно посмотрела на него. Что он имеет в виду? Что такое «би»?
— Полагаю, нет, — ответила она, думая, что у церкви наверняка есть мнение и на этот счет. — Но дело не в этом.
— Я знаю, что тебе тоже понравилось.
Каролина поежилась. Неужели ее мысли так легко прочитать? Она отвернулась, чтобы он не видел ее лица.
— Это было неправильно.
— Но почему?
