Дай мне имя. Открывающая миры полностью

Гадание на кофе

В кофейной гуще угадывается

силуэт летящей птицы.

Это обещает вам отсутствие

сплетен и дорогу.

Примерно 855 г. н.э.

Сначала я увидела его огромную голову. Потом – изящную спину. Потом он повернулся ко мне своим сверкающим чешуйчатым боком. Оттолкнувшись от воды и подняв миллионы брызг, он игриво взвился в воздух. Сделав несколько кругов над долиной и покрасовавшись на фоне облачных гор и красного солнца, он снизился.

Он был прекрасен. Его серебряные усы развевались от легкого дуновения ветра. Он изгибался как волна. Я протянула к нему руку, и в тот же миг он оказался на поверхности воды.

Он отлично знает, что его срок еще не пришел, и он может позволить себе резвиться и наслаждаться жизнью. (В отличие от меня).

– Ты прекрасен, – тихо прошептала я, глядя на него.

Он склонил голову набок и дотронулся когтистой лапой до моей раскрытой ладони. Несмотря на жгучую боль, я не посмела отдернуть руку (это было бы крайне непочтительно по отношению к нему). Я дождалась, пока он сам уберет свою конечность. На ладони выступил горящий огнем отпечаток, повторяющий рисунок его чешуи. Зачем он это сделал?

– Я знаю, ты не любишь бывать в этих краях, – негромко сказал водный дракон. – И знаю, почему.

«Зачем он делает это со мной?» – пронеслось у меня в голове.

И сразу же где-то глубоко внутри я ощутила словно пронзающий шипами и разрывающий меня на сотни частей кусок льда. Но дракон никогда не узнает, как мне больно от его слов. (Он же не умеет читать мысли.)

А водный дракон продолжил:

– Знаешь, иногда эмоции и чувства важнее. Даже для таких, как мы.

– Уходи, пока я не переместила тебя Домой, – выдавила я, ощущая, что могу сорваться и сделать все вопреки нашему договору. – Улетай в свои водопады, за звенящие пороги. Уноси в озера свое знание обо мне. И если хочешь еще поплавать в здешних водах, полюбоваться цветущими вишнями и послушать стихи местных поэтов, постарайся не попадаться мне на глаза. По крайней мере, в ближайшие триста лет.

Он плавно поднялся в воздух и серебряной стрелой исчез в водной глади горного озера. Не попрощавшись. Как и всегда.

– И больше никогда не напоминай мне о том, что видел здесь когда-то.

Моя ладонь от его прикосновения горела и пульсировала все сильнее…

Судя по положению Солнца, было уже около одиннадцати утра.

Если бы не ночной дождь, превративший эту проселочную дорогу в жидкое месиво, моя обувь выглядела бы так же чудесно, как и тогда, когда я извлекла ее из тайника. Туфли получились просто шикарными: черные замшевые, с серебряными пряжками, похожими на четырехлепестковый узел, который уже в виде узора повторялся на броши, украшающей мое левое плечо.