Крик, вырвавшийся из него, выражал недоверие и внезапный, истинный страх.
Не сводя глаз с Джека, я схватил другой рукой волосы Кевина, жирные и скользкие, и, приставив ствол пистолета к его виску, оттянул курок.
– Если у тебя есть хоть какое-то чувство к нему, колись, Джек.
Джек посмотрел на Кевина, и я видел, что он страдает. Меня вновь удивило, что между двумя людьми, которые так мало знают о любви, могут существовать какие-то узы.
Рот Джека открылся, и он за одно мгновение сильно постарел.
– У тебя пять секунд, Джек. Один, два, три...
Кевин застонал, и его сломанные зубы под давлением проволоки затрещали.
– Четыре.
– Твой отец, – тихо начал Джек, – сжег Рагглстоуна с ног до головы за четыре часа.
– Знаю. Кто еще был там?
Его рот вновь широко открылся, и он посмотрел на Кевина.
– Кто еще, Джек? Не то начну считать по новой. С цифры "четыре".
– Все мы. Тимпсон. Мать Кевина. Дидра Райдер. Бернс. Климстич. И я.
– Что произошло?
– Мы нашли Хардимена и Рагглстоуна, спрятавшихся на том складе. Мы всю ночь искали фургон, а наутро нашли его совсем близко, в нашей округе. – Джек облизнул верхнюю губу бледным, почти белым языком. – Твоему отцу пришла идея привязать Хардимена к стулу и заставить его смотреть, как мы расправляемся с Рагглстоуном. Сначала мы собирались всыпать ему хорошенько, каждый по несколько хороших тумаков, затем поработать над Хардименом, после чего вызвать полицию.
– Что же вам помешало?
– Не знаю. С нами там что-то случилось. Твой отец нашел холодильник, спрятанный под досками пола. А в нем был ящик. Там лежали части человеческих тел. – Он взглянул на меня диким взглядом. – Части тел. Детей. Взрослых тоже, но, Господи, там была детская ступня, Кензи. Все еще в маленьком красном кеде в синий горошек. О, Господи! Мы увидели это и потеряли голову. Тогда твой отец и принес бензин. А мы взяли в руки короткие ножи и бритвы.
Я замахал рукой, показывая, что не желаю больше выслушивать подробности о добропорядочных горожанах из ОАЭЭ и их зверском убийстве Чарльза Рагглстоуна.
– Кто сейчас убивает для Хардимена?
Джек, казалось, смутился.
– Как там его имя... Аруйо. Его же прошлой ночью убила твоя напарница, верно?
– У Аруйо был напарник. Ты его знаешь, Джек?
– Нет, – сказал он. – Не знаю. Кензи, мы совершили ошибку, оставив Хардимена в живых, но...
– Почему?
– Что "почему"?
– Почему вы оставили его в живых?
– Потому что это был наш единственный шанс после того, как нас прищучил Д. Таково было его условие.
– "Д"? О ком ты говоришь, черт побери?
Джек вздохнул.
– Мы попали в ловушку, Патрик. Ведь мы стояли вокруг Рагглстоуна, глядя на его тело, объятое пламенем, и вся наша одежда была в крови.
– Кто поймал вас?
– Д. Я же сказал.
– Кто он такой, этот "Д", Джек?
Он ухмыльнулся.
– Джерри Глинн, Кензи.
Я почувствовал внезапное головокружение, будто вновь попробовал затянуться сигаретой.
– И он не арестовал вас? – спросил я Джека.
Джек слегка кивнул.
– Он сказал, это можно понять. По его словам, большинство людей поступило бы так же.
– Джерри сказал такое?
– А о ком я тут, на хрен, распинаюсь? Да. Джерри. Он дал понять каждому из нас, что теперь мы перед ним в долгу, после чего распустил нас по домам и арестовал Алека Хардимена.
– Как это понимать – в долгу?
– Так и понимай. До конца жизни мы должны были оказывать ему услуги. Твой отец потянул за нужные нити и раздобыл ему помещение под бар с лицензией. Я подсказал ему выгодные вложения. Другие постарались в иных областях. Нам запретили это обсуждать, поэтому не знаю, кто и чем еще ему услужил.
– Вам запретили разговаривать друг с другом? Кто, Джерри?
– Конечно, он. – Джек смотрел на меня, и вены на его шее напряглись и стали выпукло-синими. – Ты ведь не представляешь, с кем имеешь дело в лице Джерри, ведь так? О, Господи. – Он громко засмеялся. – Святая простота! Купился на этот спектакль под названием "Хороший Полицейский", да? Кензи, – сказал он, петля натянулась, – Джерри Глинн – не человек, он монстр. По сравнению с ним, я – святой. – Он вновь засмеялся, и в этом смехе было что-то хриплое, страшное. – Думаешь, такси, что он держит у входа, всегда везет людей, куда им надо?
Я вспомнил ту ночь в баре, пьяного подростка, которого Джерри послал к такси, дав ему десять баксов. Добрался ли он домой? И кто был таксистом? Эвандро?
Отняв пистолет от головы Кевина, я увидел приближающихся Буббу с Филом и посмотрел на них.
– Вы, ребята, знали об этом?
Фил покачал головой.
Бубба сказал:
– Я знал, что Джерри парень скрытный, что он приторговывал травкой и держал девочек, но это все.
– Он одурачил всех вас, бойскауты недоношенные, – сказал Джек. – Всех до одного. Господи.
– Конкретнее, – сказал я. – Конкретнее, Джек.
Он улыбнулся нам, и его глаза оживились.
– Джерри Глинн – один из самых подлых негодяев, когда-либо промышлявших в нашей округе. У него умер сын. Вы знали об этом?
– У него был сын? – спросил я.
